Ловушка для главного дива стр. 78
небольшой коршун, один из патрульных, даже не пытался. Только вертел головой, высунув ее из кокона, и таращил испуганные глазенки. Дуарте было жаль беднягу, и колдун очень надеялся, что посланник вернется из Пустоши живым.
Но дело не только в жалости. Сейчас Дуарте волновался даже больше, чем когда пятнадцатилетним студентом под шуршащей листвой огромного фигового дерева заключал договор с одним из самых могущественных менторов Академии. Тогда Дуарте навсегда отказался от возможности стать ректором и королем. Хотя наследником считался именно он, потому что родился на четыре года раньше Криштиану и у него пробудилось мощное оружие, которое не только отлично сочеталось с оружием главного ментора, но и беспрекословно повиновалось юному колдуну. Но решение об отказе стало окончательным. И не только потому, что младший брат с его пробуждающейся силой и характером гораздо лучше подходил на роль будущего правителя. И даже не ради того, чтобы главный ментор перестал разрываться между братьями, не в силах сделать правильный выбор.
Это тоже имело значение, но не являлось главным мотивом. В те годы только что отгремела Вторая Великая война, и Дуарте прекрасно понимал: она не последняя. В той войне Германия не просто потерпела поражение, она лишилась своей Академии. Ректор Гейдельберга открыто поддержал Гитлера и передал своего бештаферу во владение диктатору. Так наставник, веками бывший главным ментором и защитником детей, превратился во всем известного «гитлеровского монстра».
Чтобы не допустить превращения войны в новый кровавый кошмар, такой же, как тот, что уже однажды изменил облик Европы, Академии исключили Гейдельберг из состава Совета. Официально в Германии больше не существовало своей Академии.
А за четверть века до этого подобная же угроза нависла над Академией Коимбры. Бедный король Мануэль, стремясь любой ценой защитить свою страну, едва не втянул Академию в Первую Великую войну. Тогда, чтобы избежать катастрофы, главный ментор был вынужден казнить своего короля.
И Дуарте искренне считал, что ни один ректор не должен оказываться перед подобным выбором. И поэтому решил, что, если возникнет необходимость, именно он станет мечом, защищающим Португалию. Даже если ему придется покинуть Академию навсегда.
И выполнил свой долг во время Прорыва, вместе с Коимбрским Львом отправившись в далекую Россию. И намеревался выполнить его сейчас.
С Диогу они проговорили всю ночь и пришли к выводу: если эксперимент завершится успешно и все бештаферы вернутся назад, то, когда придет время отправлять в Пустошь колдуна, именно Дуарте первым ступит на лед.
Он сжал паутину крепче и дернул три раза, давая знак Диогу, надежно запертому в клетке менторского дома, что начинает обряд. Ощутив ответное натяжение, поднял свободную руку и раскрутил звезду над выложенным мозаикой из розового кварца пентаклем. Раздался испуганный птичий крик, и кокон с крепко замотанным в нем бештаферой исчез в ледяном вихре. Нить в руке мягко, но быстро заскользила, исчезая в коридоре. И… он не закрылся, поглотив свою «жертву». Секунда, две, три, четыре, пять… Нить в руке замерла, больше не двигаясь. Посланник достиг дна? Он в Пустоши?
Внезапно паутина задергалась, будто на крючок попалась здоровенная рыбина. Дуарте тоже трижды дернул, давая Диогу сигнал: «Назад». Паутина заскользила обратно, натянувшись, медленно и тяжело, словно на том конце бился огромный тунец. Дуарте даже отодвинул ладонь: одно неловкое движение – и ему запросто может отсечь руку. Над