Лучше быть тварью, чем рабом стр. 53
есть человек? А что есть волк? И может ли волк в определенной ситуации укусить? Если человек живет среди волков и сражается с волками, он может стать волком. Если человек-волк долгое время живет среди людей, он способен стать человеком.
Ни у одного из тех, кого я здесь вижу изо дня в день, не написано на лбу, что он убийца, насильник, вор. И когда они покинут это место, то на их лицах не появится надпись: «Я отбыл наказание за убийство, грабеж, изнасилование».
И некоторые, отбывшие наказание за свои поступки в этом месте, выйдут на свободу более свободными, чем те, кто отбывает наказание изо дня в день внутри себя. Но не все. Здесь разные люди и разные выводы, как и там.
Здесь не принято лгать.
Я – человек-волк. Не судья и не адвокат. А это проблема, серьезная проблема, у которой нет решения. Я не создам решение, я всего лишь муравей-каторжник. Но не будучи рабом, я чувствую за собой силу, озвучивая правду, и эту силу я вкладываю в каждое написанное мною слово. Я сам – часть этой проблемы.
Недавно я проанализировал еще вот что: сколько себя помню, читая статьи про убийц, маньяков и прочих монстров, существующих в наше время или существовавших ранее, примеряя на себя их жизни, пути и поступки, я боялся не их, а самого себя. Меня больше пугало не то, чтобы смотреть глазами жертвы, а то, чтобы смотреть глазами убийцы на жертву. Однажды я даже сказал про себя: «Не читай больше об этом, это не твоя жизнь. Ты – другой».
Сегодня утром проснулся и понял, что мне не хватает моей работы. Мне нравилось работать, благодаря этому я достигал своих целей, благодаря целям я зажигал себя и горел. Реализация себя через смысл и общение с людьми. Я боролся с трудностями, работая. Я боролся с ленью. Сейчас у меня уже другая работа, но я до сих пор борюсь с трудностями. Задумался: когда борешься, ощущаешь себя живым. Когда справляешься – знаешь, что ты можешь. Потрясающее чувство. Мне не хватает людей, отсутствия которых я даже не ощущал в своей жизни, будучи свободным. Я мог не видеться месяцами со своими родными. У меня не было ощущения, что в какой-то момент меня подстрелили, пули прошли через мое тело и оставили дыры, где каждая дыра – родной человек: мать, отец, брат, Дора. Да, Дора – тоже дыра. Как человек, который чувствует сейчас мир не только своим горем, но и горем близких людей, могу подтвердить, что призраков не существует – иначе я бы давно встретился с ней. Ни разу я не видел Дору после того, как убил ее. Ни во сне, ни в своем бреду, кажущемся явью. В этом бреду я порой вижу, как надзиратель открывает камеру, подходит ко мне и пытается меня задушить, пока я сплю. Я открываю глаза – никого нет. Меня окутывает страх оттого, что никого нет, что я один в темноте и никто не пытается меня задушить.
Мне неприятно читать, когда мать пишет, что была на могиле у Доры, выпалывала сорняки, сажала цветы и читала молитву. Не знаю, было бы мне приятно, если бы она всего