Лучшее время нашей жизни стр. 48
удар. Врачи сказали, он не оправится…
* * *«Роуз, я так тебе благодарен…»
Спокойное и сосредоточенное лицо жены не уходило из его памяти, пока машина везла Николаса по направлению к частной больнице, где лежал его отец. Раньше он не вполне понимал значение слов «друг познается в беде». Теперь это стало кристально ясно. Моментально поняв всю серьезность сложившейся ситуации, Роуз вывела Ника из ступора, набросала план действий. Ник без колебаний предоставил ей все документы и выписал доверенность так, чтобы не приостанавливать готовящуюся сделку. Николас был уверен – в таком состоянии он не сможет трезво рассуждать, когда это потребуется. Ему нужно было думать лишь о цели его поездки. Врач в расплывчатых терминах сказал ему лишь одно – его отцу остались считаные дни.
Ник отправился в аэропорт, как только это стало возможно.
Машина затормозила у главного входа больницы.
Ник знал – он в большом долгу перед Роуз. Его отец находится на грани жизни и смерти, но благодаря Роуз у Ника будет возможность побыть с ним в его последние часы.
Суровая немолодая медсестра в униформе уже ожидала его у входа. Ее спокойствие и собранность вновь напомнили Нику о собственной жене. Он шел за медсестрой по широким коридорам, наполненным безжизненным белым светом. В такой час вокруг не было ни души.
В течение всего полета Николас старательно подготавливал себя к тому, что мог увидеть, но, когда медсестра наконец распахнула дверь палаты, он понял – подготовиться к чему-то подобному было невозможно.
Его отец, некогда походивший видом на великана из детских сказок, казалось, съежился. Пергаментная кожа уже не скрывала переплетение сосудов и потемневших вен. Он был весь оплетен проводами, словно был заключен в кокон.
Майкл Барнс открыл глаза.
Ник с трудом поборол шок. Вся живость его отца исчезла. Взгляд, некогда яркий и живой, сейчас был словно подернут пленкой. Ник видел, как начали двигаться его губы под кислородной
маской.
«После удара, – сообщили Николасу, – ваш отец не произнес ни слова».
– Я хочу снять с него маску, – сказал Ник сестре, сидящей около постели больного.
– Это в высшей мере нежелательно.
Он окатил ее ледяным взглядом:
– Я не спрашивал вашего разрешения.
Даже если она и хотела продолжить спорить, что-то во взгляде мужчины предсказало ей всю бессмысленность подобных попыток. Глубоко вздохнув, она встала и вышла из палаты, оставив родственников наедине.
«Наверняка отправилась доложить доктору», – устало подумал Ник.
Оставшись наедине с отцом, Ник поставил стул как можно ближе к койке больного. Устроившись так, чтобы не задеть ничего из жизненно важного оборудования, он аккуратно приподнял кислородную маску.
– Николас?..
Когда отец назвал его по имени, сын увидел, что теперь у отца двигалась лишь правая часть лица.
– Это я, папа. Я здесь. – Он аккуратно взял старческую ладонь.
Мужчина судорожно вздохнул:
– Твоя жена? Она приехала?
– Роуз? – Ник поборол желание сжать кулаки при звуке ее имени, но отец был слишком слаб. – Нет, ее здесь нет.
Неужели он прочитал упрек в глазах отца, в которых явственно читалась тень болезни?
Затем он вспомнил. Когда они виделись с отцом в последний раз, несколько месяцев назад, Ник пообещал отцу привезти с собой Роуз. В один из моментов отец даже признался – он очень