Луна цвета стали стр. 125
боевой рубки эсминца. Попадание ракеты вызвало детонацию боезапаса, и одновременный взрыв десятков торпед и глубинных бомб разметал обломки «Ганса Лоди» на сотни метров вокруг.
Дальше взрывы следовали один за другим, и Топп просто не мог уследить за стремительно развивавшимися событиями, особенно после того, как очередной удар пришелся по его кораблю. «Тирпиц» тяжело вздрогнул всем корпусом, и всех, кто находился в боевой рубке, сбило с ног. Ракета попала в корму, и это спасло командира корабля и адмирала Шнивинда. Взрывчатый газ не достиг рубки и все разрушения пришлись на кормовую часть судна.
— Боевым частям и службам доложить о повреждениях! — выкрикнул Топп, тяжело поднимаясь на ноги и вытирая кровь, сочившуюся из глубокой ссадины на подбородке.
Все оказалось не так ужасно, как изначально подумал Топп. Во всяком случае, для его корабля. «Тирпиц» выдержал страшный удар. В кормовой части с палубы смело всё. Ударной волной вывело из строя радар, и повредило значительную часть зенитной артиллерии. Расчеты в кормовых башнях получили тяжелую контузию, но орудия уцелели, а сами башни не заклинило и ход линкор не потерял.
Через несколько минут стало ясно, что тяжелые корабли эскадры смогли пережить ракетную атаку, получив повреждения, но не потеряв боеспособности, а вот эсминцы… Кораблей сопровождения у эскадры больше не было. Русские ракеты не оставляли шансов слабо бронированным эскадренным миноносцам. Операцию следовало немедленно прекращать и Топп лишь ждал соответствующего приказа от адмирала, но неожиданно услышал совершенно другое.
— Полный ход! — в глазах Шнивинда плескалась ярость, граничащая с безумием.
— Но, герр адмирал, — попытался возразить Топп, — нужно подобрать выживших.
— Некого подбирать, капитан! — выкрикнул Шнивинд. — Вы что, не видели, что произошло? При таких взрывах не остается живых! Я получил приказ уничтожить русский конвой, и я его выполню, чего бы это не стоило.
Топп многое мог возразить адмиралу. Он понимал, что теперь линкор и крейсера некому будет прикрывать от торпедных атак русских эсминцев. Из-за полученных повреждений и
потери кораблей сопровождения плотность огня средств ПВО снизилась на порядок, и, это делало эскадру еще более уязвимой. Однако, взглянув Шнивинду в глаза, командир линкора понял, что слова здесь бесполезны.
— Полный ход! — подавив тяжелый вздох, продублировал он приказ адмирала, — Курс — северо-северо-восток.
Из кораблей сопровождения уцелело только судно снабжение «Дитмашен», не являвшееся полноценным боевым кораблем и, видимо, не ставшее для русских приоритетной целью. Не выдерживая скорости линкора и крейсеров, оно медленно отставало от эскадры, но на такую мелочь уже никто не обращал внимания.
Восемь русских самолетов возникли на горизонте, когда до конвоя оставалось не больше сорока миль. Из четырех тяжелых кораблей радар удалось восстановить только на крейсере «Лютцов», но и он работал с перебоями, так что расчеты зенитных орудий узнали об опасности лишь за пару минут до атаки.
На этот раз под крыльями русских самолетов были подвешены бомбы. По крайней мере, так сначала показалось Топпу. Заградительный огонь зениток линкора и крейсеров казался плотным, но его эффективность оставляла желать лучшего. Сказывались долгие месяцы, проведенные командами на стоянках в норвежских фьордах и отсутствие у зенитчиков боевого опыта. Тем не менее, один из атакующих самолетов вспыхнул ярким облаком взрыва и рухнул в воду, распавшись на множество дымящихся обломков. На этом, однако, успехи противовоздушной обороны