Библиотека

Луна двадцати рук (сборник) стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

представление обо мне. А возможно, на этот шаг меня толкнула старая обида на Дзана, который снова навязывался мне в друзья. Или же виной всему послужила внешность Мулатки: ее формы, чем-то родные и в то же время необычные, возбуждали во мне желание, с ней хотелось ни о чем не думать, не вспоминать…

Наутро бродяги собирались в путь. Мулатка согласилась провести ночь в зарослях. Я ласкал ее до рассвета.

Это были лишь эпизоды в целом спокойной и бедной событиями жизни. Я похоронил в молчании правду о себе и об эре нашего господства. О Динозаврах уже почти никто не говорил; возможно, никто больше

не верил, что они вообще когда-либо существовали. Даже Цветку Папоротника они перестали сниться.

И вдруг однажды она мне рассказывает:

— Я видела сон, будто в пещере живет последний представитель рода, название которого всеми забыто, и я пошла туда, чтобы спросить его имя. Там было темно; я знала, кто он, но не видела его, я прекрасно знала, кто он и как выглядит, но не могла бы описать сто, и я не понимала, я ли отвечала на его вопросы или он на мои…

Для меня это было признаком того, что мы наконец начинаем понимать друг друга, что она тоже ищет близости со мной, о чем я мечтал с тех самых пор, когда впервые подошел к ручью, когда не знал еще, суждено ли мне остаться в живых.

Начиная с этого дня я многое понял и прежде всего — как побеждают Динозавры. Раньше я считал, что исчезновение было для моих сородичей благородным признанием поражения; теперь же я знал: чем больше вымирает Динозавров, тем шире простирается их господство, причем в чащах, куда более бесконечных, нежели те, что покрывают материки: в дебрях мыслей у тех, кто выжил. Из сумрака страхов и сомнений теперь уже безвестных поколений они продолжали вытягивать шеи, вздымать когтистые лапы, и когда последняя тень их образа стерлась, имя их по-прежнему властвовало над всеми словами, увековечивая тем самым их присутствие в отношениях между живыми существами. Теперь, когда стерлось даже имя, им суждено было раствориться в безмолвных и безымянных штампах мысли, при помощи которых представления обретают форму и содержание, — представления Новых и тех, кто должен был прийти им на смену, и многих других.

Я посмотрел вокруг: поселок, где некогда я появился чужеземцем, я мог теперь с полным правом называть своим, и своей мог назвать Цветок Папоротника — настолько, насколько это может сделать Динозавр. Вот почему, молча кивнув девушке на прощание, я расстался с пей, покинул поселок, ушел навсегда.

По дороге я глядел на деревья, реки и горы и не мог больше отличить те из них, что были еще во времена Динозавров, от тех, которые появились позже.

Вокруг пор расположились бродяги. Я издали узнал Мулатку, по-прежнему привлекательную, чуть-чуть располневшую. Избегая встречи, я укрылся в лесу и оттуда смотрел па нее. За ней следовал сынишка, который едва перебирал ногами, впляя хвостом. Сколько времени я не видел маленького Динозавра, столь совершенного, полного собственной сущностью Динозавра и настолько не ведающего, что означает имя «Динозавр»?

Я подождал его на лесной поляне, мне хотелось поглядеть, как он играет, гоняется за бабочками, ударяет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.