Лунная дорога в никуда стр. 43
рядом любимого человека? Или что-то знает? О чем? О ком?
Паулина, наоборот, совершенно безмятежно сидит за вторым столиком, пьет сок из высокого стакана и увлеченно строчит что-то, уткнувшись в телефон. Господи, а если уже ведет репортаж в социальных сетях? Этого ни в коем случае нельзя допустить! Даша решительно подошла к красавице.
– Пожалуйста, не делайте то, что здесь случилось, достоянием гласности. По крайней мере, пока. Мы же ничего не знаем, кроме того, что Сэма убили.
– Положим, мы и этого не знаем, – блеснула белыми зубами Паулина. – В комнате американца были только вы, так что это ваше голословное утверждение, ничем пока не подтвержденное. Вы бы хоть нам рассказали, что именно там увидели.
Даша решительно замотала головой.
– Нет, я обещала Евгению, нашему майору, что этого не сделаю. Думаю, что он обязательно попросит меня все рассказать, но позже, когда закончит осмотр. Он предупредил, что будет разговаривать с каждым из нас. А пока не могу. Именно поэтому очень прошу вас и всех остальных воздержаться от публикаций в социальных сетях.
– Да я и не собиралась, – фыркнула Паулина. – Произошедшее не имеет ко мне никакого отношения, и я никогда не была охоча до досужих сплетен. Так что предупреждайте кого угодно, только не меня.
Сидящая за тем же столиком Елизавета Мучникова тоже подняла ладони, показывая полное подчинение правилам.
– Мне совершенно не улыбается быть замешанной во всю эту историю, – сказала она. – Я слишком долго строила свою карьеру, чтобы позволить уничтожить ее одной необдуманной записью в своем аккаунте. Я просто убеждена, что все это недоразумение быстро разрешится, и я не буду вынуждена докладывать руководству о том, что оказалась совершенно случайно в месте, где произошло убийство.
За третьим столиком сидела семья Тихомировых: Ольга и ее дети, Илья и Саша. Девочка по-прежнему что-то увлеченно рисовала. Молодой человек нежно обнимал мать за плечи, а Ольга тихо плакала, не вытирая слез, которые текли по лицу, а лишь слизывала их, когда они докатывались до губ.
– Может быть, вам нужно лекарство? – тихонько спросила у нее Даша. – Я могу принести успокоительное.
Ольга отрицательно покачала головой.
– Спасибо, не нужно. Я просто так и не смогла привыкнуть, что смерть – это так отвратительно, – прошептала она почти беззвучно.
За четвертым столиком сидели мрачные Михаил Евгеньевич и Игорь Арнольдович.
– Несколько лет работы – псу под хвост, – в сердцах говорил хозяин гостевого дома. – Я столько сил вложил в эту усадьбу, ты – деньги, и вот на тебе, сейчас слухи пойдут, что тут человека убили, и не будет нам постояльцев. И это за три месяца до Нового года! Что ж за напасть такая! И вообще, как подумаю, что я не успел… Ничего не успел. Черт.
Подошла Татьяна, шмякнула на стол перед мужем супницу, от которой поднимался густой дух белых грибов.
– Миша, помоги мне на кухне, – сказала она. – Нечего тут переливать из пустого в порожнее да горевать о том, чего не изменить. Давай людей кормить.
Муж встал и покорно пошел за ней на кухню – дубовая перегородка отделила их от всех остальных. Даша, словно ненароком, прошла через комнату, встала поближе. Слышно было плохо, но разобрать слова все-таки получилось.
– Не говори им. Никому не говори, – шептала Татьяна,