Лунная дорога в никуда стр. 54
то, что я хочу тратить свое время эффективно, вовсе не делает меня бездушной тварью.
– Очень даже делает, – пробормотал Илья. Ольга с укором посмотрела на сына.
Даша заметила, что Катя подает Евгению Макарову какие-то знаки.
– Давайте выйдем на минуточку, – попросила она. – Катерина хочет что-то вам сказать.
Он изумленно посмотрел на Дашу, потом на Катю и снова на Дашу.
– Ну, хорошо, давайте. Выйдем на улицу, я заодно покурю.
Дождь на улице, казалось, стал еще сильнее. Посмотрев в стекло двери – ту его часть, которая была не разбита, – Макаров поежился и протянул руку к вешалке, стаскивая с нее дождевик.
– Дамы, предлагаю и вам
облачиться в эти непромокаемые хламиды. Хляби небесные разверзлись окончательно. Одно хорошо: преступнику, кто бы он ни был, отсюда точно не уехать.
– А вдруг он просто маньяк? – предположила Даша. – И вся эта история с Сэмом, его дочерью, дорогими часами – просто трагическая случайность, и преступник будет уничтожать нас всех, по одному?
– Зачем? Даже у маньяков есть логика. Больная, но есть.
– Ну, к примеру, потому, что идет дождь. Осеннее обострение, читали про такую штуку?
– Читал и сталкивался, – коротко ответил Макаров. – Но поверьте, в нашем случае осеннее обострение ни при чем. Сэма убили за то, что в нем заключалась какая-то угроза для убийцы, вот и все. Осталось только понять какая.
– Выслушайте меня, пожалуйста, – кротко попросила Катя.
В надетом на голову островерхом брезентовом капюшоне она была похожа на смешного гнома. Маленькая, хрупкая, она утопала в огромной хламиде. К примеру, Михаил Евгеньевич, которого Даша ночью видела из окна своей комнаты, выглядел в дождевике совсем иначе. Или это был не Михаил Евгеньевич? Даша ведь не видела его лица, только фигуру в островерхом капюшоне. Под ним мог быть не только владелец усадьбы, но и, скажем, его партнер, Игнат, Илья или вон этот полицейский, о котором они на самом деле ничего не знают. Ну где это видано, чтобы офицер полиции приехал на актерский тренинг? Впрочем, за подобные мысли Даше тут же стало стыдно. Макаров вызывал у нее доверие, и сомневаться в нем ей не хотелось. И так все перевернулось с ног на голову.
– Послушайте меня, – повторила Катя. – Я предлагаю после обеда действительно возобновить наши занятия. Я уверена, что это может быть полезно.
– Боитесь, что придется возвращать клиентам деньги? – ехидно спросил Евгений. В его взгляде читалось презрение, и Даша тут же огорчилась за Катерину, которая уж точно не была рвачом.
– Вы не понимаете. – В голосе Кати просквозила королевская надменность. – Дело в том, что мой «Открытый театр» – это площадка для импровизации. Мы не просто ставим спектакли, мы учимся доставать из тайников своей души то, что там скрыто. Потому что психологический эффект театра – проиграть свою эмоцию.
Евгений сейчас был похож на стоящего перед открытыми воротами барана – из того, что сказала Катя, он явно не понял ни слова. Та предприняла еще одну попытку.
– Наш театр – это площадка, на которой мы можем собирать в своем сердце и безопасно «выгуливать» своих «униженных» и «оскорбленных», «обиженных» и «осужденных», «брошенных» и «потерянных» субличностей. В повседневной жизни человек окружен условностями, которые навязывает ему социум. Чаще всего мы не можем поступать так, как нам хочется.