Лунные маршалы (сборник) стр. 427
верить и считали, что слова «Высокий Разум» и «Гуманизм» – безусловно синонимы. Все случившееся здесь, в Большой Золотой Черепахе, начисто перечеркивало прежнее убеждение в априорном гуманизме гипотетических партнеров, автоматически превращало их в тех давних гипотетических врагов, подбрасывало зловещие исключения из правил, – вернее, первая и единственная встреча с исключением из правил, – вернее, первая и единственная встреча с иным разумом оказалась исключением из правил, и оттого-то Меншикову сейчас не хотелось жить – слишком многое рушилось…
Глава 6 РомиМеншиков тихонько убрался к себе, им владело странное чувство горечи позора. Ужинать, когда раздался звон гонга, он не пошел, валялся на смятой постели, в темноте, зажав в кулаке оловянную пуговицу, напряженно искал выход из тупика, в который неотвратимо двигались теории и гипотезы, сотни лет считавшиеся непогрешимыми.
Чтобы найти выход, нужно было взглянуть на происходящее с каких-то иных позиций. Доказать, что ничего преступного и антигуманного в действиях похитителей нет, что подлинный смысл их поступков остался скрытым, и ничего общего не имеет с кровожадностью и тому подобными глупостями.
Он думал около часа, но ничего не получалось. Можно было еще попытаться оправдать насильственный захват кораблей и людей, послужи он прелюдией к контакту. Однако Меншиков верил Алену, как самому себе. Ален не мог не понимать, как повредит его преемнику ошибочная оценка событий, никогда не написал бы того, в чем не был уверен. «Никаких попыток контакта». Значит, их и не было. Негуманоиды… Что же, правы были те, кто утверждал, будто негуманоидная логика настолько противоречит гуманоидной, что две цивилизации никогда не смогут договориться и в лучшем случае вместо конфронтации наступит вооруженный пат? До чего же дико звучит: «Космическая война», «Космическое противостояние»…
Додумать не удалось – явился робот и стал надоедать, требуя, чтобы Меншиков немедленно шел ужинать, талдычил о важной роли регулярного питания в нормальном функционировании организма, и отвязаться от него не было никакой возможности. И без того взвинтивший себя Меншиков поплелся в столовую, ругаясь на чем свет стоит разнообразными древними словечками.
В столовой никого уже не было. Сломанные клавиши кто-то аккуратно починил – скорее всего, роботы. Меншиков наскоро проглотил какой-то питательный «салат», швырнул тарелку в мойку и вышел во двор.
Лиловый туман рассеялся, – может быть, он и в самом деле заволакивал небо только днем. В зените висел ярко-желтый серпик размером раза в три меньше луны, видимо спутник этой планеты. Определиться по звездам оказалось нетрудно, его затащили не так уж далеко вглубь, планета находилась где-то на окраине скопления – Меншиков узнал чуточку деформированное созвездие Звездного Филина и ромб из девяти ярких звезд – каравеллу Колумба. Уволокли парсека на два. Он стоял и смотрел на крупную синюю звезду – Альфу Каравеллы. На одной из планет Альфы и располагалась База-16. Там уже знали, что он пропал, ждали и надеялись. Космос ежесекундно пронизывают миллиарды взглядов, вполне возможно, что на Базе-16 кто-то смотрел Меншикову прямо в глаза, но они не видели друг друга, разделенные миллиардами километров…
А в доме-тюрьме не горело ни одно окно, и спасатель представил их всех – в полупустых комнатах, придавленных темнотой и тишиной, от которых не спасает ни самый яркий свет, ни самый громкий крик…
Меншиков, разумеется, не был трусом, но