Лунные маршалы (сборник) стр. 432
звездолета, в котором она только что летала…
– Она и ко мне приходила… – сказал Белаш.
– Ага, и вы разыграли то ли Иосифа Прекрасного, то ли… – Меншиков глыбой навис над ним. – Наплевать, что ей стало бы чуточку легче умирать, зато вы, Белаш, праведник, вы свято соблюли моральный кодекс эпохи…
– Который сплошь и рядом нарушаете вы, – тихо сказал Белаш.
– Ну почему мы растем такими слюнтяями? – Меншиков возбужденно зашагал по комнате. – Люди, копающиеся в грязи, вам нужны и необходимы, но вы их то ли тихо жалеете, то ли презираете. Почему вы так упорно забываете, что ангел и с испачканными крыльями остается ангелом,
даже если у него нет возможности почиститься? Столетиями верующим внушали, что Сатана – вселенский злодей, а меж тем он и его братия – первые в истории бунтари и сброшены с небес исключительно за бунт против догмы, деспотии. Догмы сидят в нас крепко: белый – хороший ангел, черный – грешный черт. Да ведь это идиотство – делить на праведников и грешников, никогда не было ни тех, ни других…
Он замолчал – не для этого была такая речь, не для этой ситуации и не для одного человека. Вполне возможно, что и человек был не тот. Безусловно, не время сейчас для сентенций и дискуссий, но Меншиков не мог остановиться, ему необходимо было выговориться сейчас, чтобы снять напряжение и злость.
– Я знаю, что гуманизм – это прекрасно, – продолжал он, меряя комнату крупными шагами. – Но почему мы считаем, что в новых, доселе неизвестных ситуациях люди должны пользоваться моралью, не учитывавшей этих ситуаций? Прекрасно, что люди разучились убивать и лгать, но не кажется ли вам, что попутно мы утратили еще одну важную способность – помнить, что истинное добро многолико? Что наши законы и заветы должны иметь силу до некоей границы, за которой они бесполезны, а порой и вредны?
– Кто должен установить эту границу, вот вопрос? Каждый сам для себя? Но из истории известно, чем кончалось, когда каждый начинал сам себе определять границы и рамки…
– Ну, историю-то я знаю лучше вас… – буркнул успокоившийся почти Меншиков. – Вернемся к делу. Куда вы деваете эти самые синие кругляшки?
– Разумеется, отдаю нашим гостеприимным хозяевам.
– Их нужно собирать весь день?
– Нет. Установлена норма. Тридцать штук. Однако никому, кроме меня, не удавалось эту норму выполнить.
– Стахановец вы наш… – сказал Меншиков. – А вам не приходило в голову, что вся эта затея – дикая, иррациональная глупость? Используя сложнейшую аппаратуру, похищать разумных существ другой расы, чтобы использовать их как негров на плантациях… Во-первых, они не могут не понимать, что последуют контрмеры. Во-вторых, зачем нужны вооруженные первобытными тесаками люди, если любой их паршивый робот, я уверен, сможет небывало перевыполнить план?
– Я над этим думал, – досадливо поморщился Белаш. – Все мы думали. Не знаю. Не могу найти ответ…
– Извращение, садизм? – сказал Меншиков, замедляя шаги. – Глупости какие… По каким-либо причинам морального, биологического, этического, религиозного характера роботам сбор кругляшек поручить нельзя? И что собой представляют, наконец, кругляшки – деликатес для воскресного обеда, сувениры, предмет религиозного поклонения? Задали нам задачку эти остроухие подонки… Белаш, вы уверены, что они не делали попыток как-то объясниться, общаться?
– Были только эти идиотские анкеты. Больше