Лунные маршалы (сборник) стр. 451
тихий пустой дворик. – Рано или поздно, под старость или в расцвете лет Несбывшееся манит нас…
– Я не очень люблю Грина, – сухо сказала Анна.
– И это все, что вы можете сказать? Нет, серьезно? Неужели все? – Казалось, он был искренне удив-лен. – Или упорно мне не верите?
– Нет.
– И то, что я о вас знаю…
– Ну мало ли что… – сказала Анна. – В конце концов, чтобы узнать мое прошлое, не обязательно привлекать потусторонние силы.
– Значит, проще думать, что кто-то ради короткого розыгрыша скрупулезнейше изучил ваше прошлое?
– А может, у вас мания такая, – сказала Анна. – Откуда я знаю?
– Вы просто боитесь мне верить.
– Интересно почему?
– Потому что знаете все о себе.
– Ну-ну…
– Скепсис – дело ваше, – пожал плечами Астахов. – Ох как много я о вас знаю… Вы создали себе маску кошки, которая гуляет сама по себе. Только эта маска хороша до поры до времени, как и попытки удержать беззаботную молодость. Рано или поздно придется сознаться наедине с собой во многом. Что нет особенной любви к дочке. Что нет прежнего чувства к мужу. Что работа, профессия была когда-то выбрана неудачно и теперь скорее тяготит…
– Слушайте, вы!
Он и внимания не обратил.
– Одним словом, настанет момент, когда больше нельзя будет убаюкивать себя, твердить, что все-де благополучно. Что потом? Без огонька выполнять работу и делать маленькую карьеру, утешая себя тем, что ты не первая и не последняя, кто попал в такое положение, другие тоже тянут лямку – и ничего? Что там еще – машину купить? Изменять мужу – буднично и скучно? И стараться забыть, что когда-то требовалось всего лишь поверить в чудо и принять предложение чудака с машиной времени в кармане… – Астахов грустно усмехнулся: – Разумеется, машину времени в кармане я не ношу, не те у нее габариты… Хотите что-нибудь сказать?
– Исключительно фольклорное. Понятия не имею, почему я вам позволила все это нести…
– Потому, что это чистейшая правда…
– Ну и что? Все это – мое. – Анна нервно щелкнула зажигалкой. – И не нужно меня жалеть!
– Я и не собираюсь.
– И филантропы мне тоже не нужны.
– При чем здесь филантропия? Вы не ответили – верите или нет?
Анна посмотрела ему в глаза:
– А если верю, но тем не менее пошлю вас к черту?
– Вот тогда я начну вас жалеть, хотите вы этого или нет… – Он быстро взглянул на нее и тут же отвел глаза. – А может, не стоит вас жалеть? Коли с внешней стороны, для окружающих, все будет выглядеть «не хуже, чем у людей»…
Хотелось как-то уколоть
его в отместку за эти слова – чистую правду, которая ранит, которую лучше бы загнать в подсознание, прочно забыть. Это была мелкая месть, но очень уж он задел, вывел из себя, и Анна решилась.
– Вы мне вот что объясните, – сказала она язвительно. – Вы-то что от всего этого имеете? Премию с каждой запроданной вам души? Твердую зарплату? Или теплое местечко в одном из прошедших столетий? А может…
Анна смотрела ему в глаза, они были совсем близко, и в них – боль, тоскливая и безнадежная, как телефонный звонок в пустой квартире. И она замолчала, испугавшись мыслей, на которые наводили эти глаза, их