Библиотека

Лунные прядильщицы стр. 136

Размер шрифта
-
+
Тема

Возможно, когда поднялся шум по поводу исчезнувших драгоценностей, он понял, что отъезд Стратоса был своевременным. Единственное, что волновало Александроса, это то, что Стратос увез все… Как только он пришел в хорошее состояние и убедился, что полиция еще не связала неясное нападение на Александроса с ножом с ограбле­нием в Кэмфорде, он тоже отправился, вооруженный, на родину.

Если глупость заслуживает такого жестокого наказа­ния, как смерть, казалось, что Александрос просил того, что получил. Стратос и Тони приняли его с вполне естественной осторожностью, но вскоре ссору уладили. Последовала сцена примирения и извинения, которая была еще более правдоподобной от присутствия Софии и Джозефа. Со временем Стратос разделил бы награб­ленное, и трое мужчин разошлись бы своими дорогами, но было бы разумным на какой-то период всем затаить­ся, пока драгоценности в той или иной форме не нашли бы постепенно дорогу на рынок. На этом и порешили. Хорошо пообедали и выпили под руководством Тони. Затем семейная группа отправилась проводить Алексан­дроса в его родную деревню. Но по дороге возник спор о том, куда разместить драгоценности. Это немедленно вылилось в ссору. И затем Александрос положил руку на ружье…

Возможно, что Александрос даже не был так глуп и доверчив, как изобразил этот рассказ. Стратос клялся и продолжал клясться, что сам он не хотел убивать. Именно Джозеф убил Александроса, и именно Джозеф стрелял в Марка. И он пошел, по своей инициативе и без приказаний Стратоса, чтобы убедиться в смерти Марка. Что касается Колина, которого оттащили в момент паники и слепого замешательства, то Стратос клялся, что именно он сам велел отпустить Колина, что, по его словам, в которых никто не усомнился, могла засвидетельствовать его сестра.

И, наконец, нападение на меня… Ну, а кто мог ожи­дать чего-то другого? Он поплыл проверить свою добычу, и обнаружил девушку, которую заподозрил в связи с таинственным исчезновением Джозефа, и подумал, что она ныряет за его ловушками. Он сделал только то, что любой бы человек сделал на его месте, и тут было очевидно, собравшиеся согласились с ним, и, в любом случае, он только пытался напугать, а не убить меня.

Но все это было к утру. А сейчас закончились первые объяснения, наш рассказ составлен вместе, каждое обсто­ятельство взвешено и наконец все принято на веру. Кто-то принес всем из отеля кофе и стаканы с родниковой водой. К этому времени уже рассвело, и Агиос Георгиос счастли­во успокоился по поводу огромной сенсации.

Я сидела, утомленная, сонная и согретая, с раной на бедре, больно пульсирующей, и мое тело было расслаб­лено в руке Марка. Воздух кабины

был серо-голубым от дыма, стены вибрировали от шума голосов, а стаканы, словно настойчивые кулаки, ударяли по маленькому столику. Я уже давно перестала слушать толстого, тара­торящего грека. Пусть это остается для Марка. Моя роль закончена. Пусть он совладает с остальными. Тогда вскоре мы все можем отплыть, свободно наконец спасая то, что осталось от нашего отпуска…

Память вдруг резко понеслась сквозь наполненную дымом кабину, словно струя холодного воздуха. Я резко села, выбравшись из рук Марка. «Марк! Марк, про­снись! Там Фрэнсис!»

Он заморгал. «Ты хочешь сказать… Боже мой, конеч­но, совсем забыл! Должно быть, она там, в заливе?»

«Ну, конечно! Она сидит на скале

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.