Львица стр. 6
где росли смоковницы. Энджел осторожно потрясла Лауру за плечо. Та открыла глаза, и ее взгляд встретился с взглядом дочери.
— Черный камень не работает, — заявила Энджел. — Ты в него не веришь.
— Ты права, я в него не верю. — Глаза Лауры наполнились слезами.
— Ты умрешь? — тихо спросила Энджел.
С губ Лауры сорвалось тихое всхлипывание. Она открыла рот, но так ничего и не произнесла.
Энджел просто сидела и смотрела матери в глаза. В этот момент их пересекшиеся взгляды были единственной реальностью для Энджел. Она почувствовала, что это мгновение можно продлить до бесконечности, если только ненароком не пошевелиться. Затем лицо Лауры исказилось от приступа боли. Если бы они располагали хоть чем-нибудь, что могло ей помочь! Подолом своей туники Энджел вытерла пот, выступивший на похолодевшем лбу матери, и промокнула капельки на ее верхней губе. Необходимость делать эти небольшие действия чуть-чуть успокоили ее. Энджел старалась как можно нежнее прикасаться к коже Лауры — с такой же легкостью, с какой бабочка садится на цветок. Она вспомнила, как мама ухаживала за Валайтой, сестрой вождя. Еще две недели назад они с Лаурой сидели у постели Валайты в ее темной, наполненной дымом хижине. Всем было известно, что она скоро умрет. По всему ее телу распространилась раковая опухоль.
— Я обещаю тебе, — говорила Лаура, держа Валайту за руку. — Я буду рядом с тобой до самого конца.
Даже при тусклом освещении хижины Энджел видела, какое облегчение приносили эти слова умирающей женщине.
Энджел нежно взяла мать за руку.
— Не бойся, мама, — сказала она. — Я буду рядом с тобой до самого конца. Лампа всегда будет гореть, и ночью никогда не будет абсолютной темноты.
Лаура улыбнулась. Слезы струились из уголков ее глаз, стекая по вискам в спутанные волосы.
— Я люблю тебя, моя милая Энджел. Ты такая… смелая. Но тебе нельзя оставаться здесь. Ты должна идти дальше. — Ее голос то и дело прерывался — ей становилось все
труднее дышать. — Я не боюсь смерти, и ты это знаешь. Я боюсь за тебя. Мне страшно бросать тебя здесь совсем одну. Но ты должна отвести Маму Киту и Матату…
— Нет! — вырвалось у Энджел. — Я никуда отсюда не пойду!
Лаура с трудом покачала головой.
— Не упрямься. Я тебя прошу. Только не сейчас…
В этот самый момент подошел Матата. Верблюжонок начал ходить вокруг Мамы Киту, стараясь вынудить ее встать прямо, чтобы он смог дотянуться до вымени. Затем он начал мягко тыкаться своей мордой в лицо и тело Лауры.
Энджел оттолкнула его. Она понимала, что, если Лаура останется здесь, ей придется одной управляться с обоими верблюдами. Отвязав от седла фляжку с питьевой водой, девочка подозвала Маму Киту и повела ее обратно к дереву, а за ней, как обычно, поплелся и Матата. Привязав верблюдицу за ногу к дереву, Энджел вернулась к Лауре. Наклонившись, она влила немного воды между ее разомкнутых губ. Лауре удалось сделать глоток.
«Хорошо, — подумала Энджел. — Больному человеку очень важно пить. Поэтому всегда нужно иметь рядом достаточное количество питьевой воды».
Солнце постепенно поднималось над горизонтом, и становилось все жарче. Поблизости росли несколько чахлых деревьев, но Энджел понимала, что не сможет дотащить Лауру в тень даже самого близкого из них. Рядом с головой