Маг. Живие мертвые. стр. 140
общаются с людьми.
– Персона, которую я с собой привел, – почетный паук. – Асмак произнес именно «персона», а не «человек»: «человек» для пауков – слово уничижительное, все равно что «свинья» у людей. – К тому же он правитель нашего города. – Последняя фраза вызвала среди паучков изумленное шушуканье, и Найл сделал вывод, что они ничего не знают о событиях прошедших шести месяцев. Из чего, в свою очередь, следовало, что паучки живут в этой промозглой темени со времен рабства. Что это – заточение за провинности или некое схимничество? Последнее казалось наиболее вероятным.
– Наряду с этим, – заключил Асмак, – он – избранник богини, а следовательно, наш хозяин.
Несколько секунд стояла полнейшая тишина, не прерываемая даже сбивчивыми импульсами изумления. Затем до слуха донеслось тихое шуршание: по волокнам паутины спускались на пол лохматые тела. Через несколько секунд Найл был окружен пауками, церемонно пригибающими животы к земле в знак повиновения. Найл стоял смущенный и растерянный, понимая вместе с тем, что ничего не поделаешь: ритуал есть ритуал и ни в коем случае нельзя проявить намека на сконфуженность, будет расценено как неуважение. Пока все это шло, Найл понял, что какой-нибудь ответ ожидается и от него самого. И тогда он произнес вслух:
– Приветствую, – мысленно сопроводив слова образом великодушия и щедрости.
– Приветствуем, повелитель, – словно эхо донеслось в ответ. Тотчас послышалось сухое шуршание: паучки, вбирая шелковистые нити, возвращались к себе в тенета. Вместе с тем Найл почувствовал, как тело окутало приятное тепло, будто дыхание весеннего ветерка, и понял, что так отражается на самочувствии изъявление любви и уважения паучков. Растерянность прошла, уступив место ответном чувству приязни и теплоты. Словно некий барьер в душе рухнул, и Найл впервые понял, что значит быть доподлинно «почетным пауком».
Асмак вновь заговорил:
– Знает ли кто-нибудь из вас историю Большой стены в Долине Мертвых?
Найл несказанно удивился такому вопросу. Что могут знать эти юнцы об истории своего древнего рода? Сами паучки сразу же озадаченно притихли – видно, стушевались. Но вот после долгой паузы сверху из темноты послышался голос:
– Мне кажется, ее могли воздвигнуть в эпоху Хеба Могучего.
– Очень хорошо, – сказал Асмак. – Давайте сообщим, что можем. Ты хранитель Хеба?
– Нет, господин, я, – послышалось из другой части пещеры.
– Ладно. Возьмите нас к нему.
Найл был попросту ошарашен. Чувствительность к ауре живых существ однозначно свидетельствовала, что кроме них в пещере никого нет. На пол с тихим шуршанием спустился совсем небольшой паучок. Когда он присел в ритуальном поклоне, Найл разобрал, что это совсем еще ребенок, – семилетка, по человеческим меркам. В силу возраста у него даже еще не развились ядовитые клыки. С Найлом он говорил сбивчиво, видно, не привык еще к человеческой речи.
– Прошу следовать за мной, господин.
Паучок двинулся в сторону одного из ниш-альковов, которые Найл успел уже заметить. Асмак посторонился, давая Найлу пройти, сам двинулся следом. Идущий впереди паучок, демонстрируя почтительность, «управлял» ногами Найла, чутко предупреждая, куда ступить меж толстых крепежных тенет, натянутых вдоль пола. Сам альков был скрыт за заграждением из тенет, представляющих собой миниатюрный лабиринт. Пробравшись через их хитросплетения, Найл оказался перед входом в пещеру глубиной метров восемь. Почти дойдя до противоположной стены, он почувствовал, что сворачивает за угол. Проход здесь сужался, и