Магелланово Облако стр. 617
вышел, чтобы связаться по радио с «Геей», а я двинулся вперед без определенной цели. Теперь, когда я проходил этот коридор второй раз, меня вновь охватило чувство, будто я вижу кошмарный сон, чувство, проистекающее из неосознанного убеждения, что жизнь не может быть такой жестокой. Я шел, погруженный в свои мысли, и вдруг у меня тревожно сжалось сердце. Я остановился, вслушиваясь в мертвую тишину; показалось, что я остался один. Я не боялся трупов — хуже было соседство вызывающе ярких картин, с которых над покрытыми инеем мумиями в пустоте улыбались обнаженные женщины.
Я пошел скорее, почти побежал и увидел падающую из полуоткрытых дверей полосу света. Остановился на пороге.
Это была пустая большая комната. Против двери находилась высокая полукруглая ниша. В ней стоял резко выделявшийся на белом фоне черный деревянный крест. Внезапно я увидел, что у ниши была коленопреклоненная, с лицом, прижатым к полу, мумия. Ее острые плечи прикрывала черная ткань. Эта мумия, похожая на замерзшую груду земли, отбрасывала на белую стену бесформенную тень. Я взглянул в противоположную сторону, отыскивая источник света. В глубине отсека стоял Петр с Ганимеда. Его нагрудная лампа ярко освещала крест. Петр — стройный, огромный, одетый в серебристый скафандр, со скрещенными на груди руками — смотрел на этот символ суеверия.
Красный карликГротриан оставил механоавтоматы в камере атомных бомб. Потом ракеты одна за другой взлетели и описали вокруг корабля положенный круг. Перед нашими глазами еще раз проплыли черные буквы: «UNITED STATES INTERSTELLAR FORCE».
Ракеты повернулись носом к «Гее», ускорили ход, и мы скоро очутились на ее палубе.
Многочисленные зрители, собравшиеся на ракетодроме, перешли на смотровую палубу, чтобы наблюдать за уничтожением искусственного спутника. Отправились наверх и мы. Через десять минут механоавтоматы сообщили, что установили взрывную радиоаппаратуру, после чего за ними выслали ракету. Когда они вернулись на «Гею», в динамиках послышался спокойный голос Тер-Аконяна:
— Внимание… осталось четыре минуты… три минуты… полторы минуты… сорок секунд… пять секунд.
Сердца забились быстрее. Мы молча всматривались во мрак, где смутно виднелось кольцо корабля атлантидов.
— Внимание… ноль… — раздался голос первого астрогатора.
Темноту прорезал ослепительный свет. Огромный шар вспыхнул, погасив звезды, стал увеличиваться в объеме и бледнеть. В глазах еще мелькали яркие пятна, а в шестистах километрах от «Геи» уже расплывался грязно-белый клуб дыма.
Я считал, что с кошмарной встречей все покончено, но вечером Гротриан вызвал меня к себе: у него собрались все, кто был на спутнике.
Возвратясь на «Гею», мы в специально отведенной для этого камере сняли скафандры, и их подвергли тщательному бактериологическому исследованию. Гротриан сказал, что анализ подтвердил стерильность скафандров. Потом он с минуту смотрел на нас, как бы не решась, говорить ли дальше.
— Я хотел бы сообщить вам один странный факт, — наконец сказал он. — Если помните, я один касался атомной бомбы — той, единственной, которую мы просвечивали рентгеном. Микрохимический анализ показал, что на правой перчатке моего скафандра остались очень слабые следы астрона… — Видя, что мы не понимаем всей важности его слов, Гротриан тихо продолжал: — Мое внимание привлекло то обстоятельство, что при просвечивании бомбы еще до того, как автомат включил рентгеновскую трубку, на экране появилась очень бледная тень конструкции. Эту слабую тень не могло вызвать