Магия большого города. Журналистка стр. 42
Хэмнетт заметил мою внезапную бледность и хищно подался вперед.
— Что там? — жадно вопросил он.
Я слышала его как из тумана, глухо и отдаленно. Мое сознание затягивало по ту сторону снимка, словно я вновь построила поисковую печать.
Но так не должно быть!
С чего вдруг?
Я же ничего не делала! Нет-нет, только не сейчас, как некстати…
Попытки сопротивляться накатывающей тьме ни к чему не привели, и я сползла со стула под встревоженным взглядом журналиста. Я еще успела заметить, как он вскочил, опрокидывая кресло, и услышать его неразборчивый возглас, после чего зрение заволокло пеленой иного мира.
На этот раз автор анонимных снимков не сидел за столом. Он стоял у стены, с гордостью разглядывая творение своих рук, и я поневоле занялась тем же.
Фотографий было великое множество. Они заняли почти все пространство от пола до потолка, местами даже в два слоя. Приколотые булавками, чуть изогнутые карточки напоминали монохромных бабочек коллекционера-любителя.
Среди вереницы незнакомых лиц мой взгляд зацепился за неожиданное. Актриса Лорин Коллинз, звезда подмостков, о которой я только недавно читала статью в светской хронике. А она что делает в собрании маньяка? Девушка, конечно, молодая, и в общий типаж вписывается… хотя, какой именно у всех моделей типаж, я бы не смогла сказать. Юный возраст — несомненно. Большинство едва перешагнуло порог совершеннолетия. Волосы? Попадались и блондинки, и брюнетки, и средние шатенки — там не понять, в рыжину или в пепел. Снимки же черно-белые! Черты лица — пожалуй, красавиц среди них не было. Их можно было скорее охарактеризовать словом «хорошенькая» или «миленькая». Даже Лорин брала скорее харизмой и ярким макияжем, чем изысканной внешностью. Так что же объединяет их всех? По какому принципу отбирает жертв этот маньяк? Пусть даже он всего лишь укладывает уже мертвых в позу и фотографирует — откуда-то же он тела берет? Вряд ли то заказные портреты для родственников усопших.
Пользуясь случаем, я попыталась разобрать больше деталей помещения или человека, в чьей голове временно оказалась. Ростом он был чуть выше меня, что я поняла по более удаленному, чем обычно, полу. Руки, помимо шрамов, ничем особым не отличались, да и сейчас были закрыты полностью рукавами рубашки из плотной ткани. Вот бы он огляделся! Я хотя бы комнату рассмотрела. Но нет — он упорно пялился в стену…
А потом меня потянуло обратно.
Я пришла в себя от холода и промозглой сырости, пропитавшей одежду насквозь.
— Ну, хвала всему сущему. Ты очнулась! — обрадовался где-то надо мной мистер Хэмнетт. — Не смей меня больше так пугать!
С трудом разлепив глаза, я снова зажмурилась, потому что в них залилась неизвестная неприятно пахнущая жидкость. Лица коснулось что-то мягкое, собирая лишнюю влагу.
— Прости, я не знал, как тебя привести в чувство, и вылил на тебя воду из вазы, — покаялся начальник, неловко елозя платком по моим щекам. — Похоже, они стояли тут довольно долго…
— Дайте сюда! — безо всякого уважения потребовала я, поднимая плохо повинующуюся руку. В нее тут же вложили тряпку, некогда бывшую качественным носовым платком.
Вот он, классический момент, трепетно любимый поклонницами любовных романов — мужчина помогает героине вытереть лицо… только вот при этом она обычно рыдает, отчего-то продолжая выглядеть как богиня древности, прекрасно