Магия большого города. Журналистка стр. 51
подальше отъехать, то и подавно. Кресло, ковры? Что-то мне подсказывало, что не будут в полиции, пусть и в специальном отделе противомагической безопасности, шерстить и проверять все десять тысяч плетеных качалок по очереди. Или будут, и я их недооцениваю?
— От Найта еще никто не уходил! — зловеще и торжественно произнес мистер Хэмнетт. — Рано или поздно вычислит он этого фотографа. Подождем. Нам оно не к спеху, верно? Имей в виду, придут еще снимки — отложи, отвезу сюда.
Выдав эту инструкцию, журналист двинулся по коридору к выходу, беззаботно насвистывая. Я же застыла, переваривая его последнюю фразу.
Если будут еще снимки.
Если будут еще мертвые девушки.
Мистер Хармс же не в курсе, что они мертвы! А значит, вполне может отложить дело на дальнюю полку, как не особо важное. Пусть мы с Самантой пришли к выводу, что фотографировать вполне мог и не убийца, а просто работающий с телами мертвых специалист, червячок сомнения меня все же изнутри подтачивал. Вдруг мы ошиблись, и то все же маньяк? И сейчас он ищет новую жертву?
А то и уже нашел!
Глава 14
Сейчас, когда дело передали профессионалам, самым логичным было бы расслабиться и наконец-то отпустить ситуацию. Но вот проблема — я не верила в то, что маньяка будут искать.
Будут
рыть землю в поисках блуждающего дома, это да. Однако, раз уж его не обнаружили за эти два года, никто не зацепился взглядом за лишний номер на улице — или где там это жилище появлялось — то кто сказал, что сейчас им это удастся? У них есть только снимки обшарпанного окна, шестерых девушек и кресла, одного из десяти тысяч. Они не видели стены, увешанной сотнями улыбающихся лиц, не знают о шрамах, что скрываются под рукавами фотографа-маньяка, понятия не имеют о том, что те девушки мертвы… вот как они будут искать бедняжек, снятых вполоборота так, что и не опознать их толком?
— Кстати! — Мистер Хэмнетт остановился так резко, что я чуть не налетела на него. Еле успела вовремя затормозить. — А где та карточка, что ты утащила из мусорки? Ее бы тоже неплохо было отдать Найту.
— Тут такое дело… — замялась я, неудержимо краснея. Ну вот как объяснить журналисту, что снимок сгорел во время ритуала, не упоминая ритуал? — В общем, я его случайно подожгла. Его больше нет.
— Не говори мне, что ты все еще пользуешься газовыми лампами! — закатил глаза мистер Хэмнетт и сокрушенно покачал головой. — Отвыкай уже от своих деревенских привычек. Газ, конечно, дешевле, но и зарплата у тебя теперь приличная. Можешь себе позволить и брикеты, и центральную энергосеть.
Я пристыжено кивнула, виновато опуская глаза. Отчего-то раньше поддразнивающее прозвище «деревенщина» меня не волновало, разве что слегка раздражало, сейчас же на глаза аж слезы навернулись. Получается, мистер Хэмнетт по-прежнему считает меня неуклюжей провинциалкой без манер, зато с отсталыми, убогими привычками. «Экономия — не порок», — хотелось крикнуть ему в лицо, но я сдержалась. Отчасти потому, что он оставался моим начальником, а босса нужно уважать, отчасти — потому что доказать ему я все равно ничего не смогу. Он вырос в столице, в обеспеченной семье, и не представляет себе, какой катастрофой могут стать прохудившиеся среди зимы теплые сапоги. Особенно,