Магия грез стр. 2
мне было известно о себе и о жизни, я получила благодаря средствам массовой информации, никогда не споря с услышанным. Если я не знала, как вести себя в определенной ситуации, я вспоминала фильм или ТВ-шоу с похожими обстоятельствами и поступала так же, как актеры. Я как губка впитывала в себя окружение, превращаясь в побочный продукт СМИ.
Не думаю, что хоть раз я смотрела в небо и задавалась вопросом о том, есть ли во Вселенной другие разумные расы. Я знала, что ни разу не посмотрела на землю под ногами и не прониклась осознанием собственной смертности. Я слепо неслась по аллее магнолий и солнечных дней, слепая, как крот, во всем, что не касалось парней, моды, секса — всего того, что могло тогда доставить мне удовольствие.
Но я не призналась бы в этом, даже если бы могла говорить. Мне было стыдно. Очень стыдно…
Кто ты, черт возьми, такая? Кто-то недавно выкрикнул этот вопрос, кто-то, чье имя от меня ускользало. Кто-то, кто меня пугал. Кто вызывал жгучий интерес.А жизнь не похожа на прямую линию.
Она прорежена вспышками молний. Такими быстрыми, что ты не замечаешь приближающейся опасности, пока не окажешься раскатанным в лепешку на дороге, как Хитрый Койот, после всех своих гениальных планов попавший под
каток Дорожного Бегуна. Сестра погибла. Мне в наследство достались тонны лжи. И примесь древней крови. И невыполнимая миссия. И Книга, которая являлась чудовищем неимоверной силы. А от того, кто первым до нее доберется, зависит судьба всего мира. Возможно, судьба всех миров.
Глупая ши-видящая. Ты была так уверена, что все идет как надо.
Здесь и сейчас — не на мультяшной дороге, с которой можно встать и волшебным образом собраться из лепешки обратно, а на холодном каменном полу церкви, голая, потерянная, окруженная Фейри, которые убивали меня сексом, — я чувствовала, как мое самое мощное оружие, которое я клялась никогда не терять, — надежда — ускользает от меня. Копье я потеряла уже давно. Моя воля…
Воля? Что такое воля? Что значит это слово? Я знала его когда-то?
Он. Он здесь. Тот, кто убил Алину. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он ко мне не притрагивается.Это он меня трогает? Это он — четвертый? Но зачем ему прятаться?
Когда стены рушатся, когда мир разваливается, имеет значение только один вопрос. Кто ты?
Я воняла сексом, я пахла ими — темным, одурманивающим запахом. Я не чувствовала больше ни пространства, ни времени. Они были во мне, и я не могла от них избавиться, и какой же дурой я была! Я все еще надеялась, что в последний миг, пока мой мир еще не уничтожен, меня спасут: примчится на белом коне рыцарь в сияющих доспехах, или приедет на гладком и тихо урчащем «харлее», или появится во вспышке света — в ответ на сорвавшееся с моих губ имя. На чем там меня воспитывали — на сказках?
Не на тех, что нужно. Нужные сказки о Фейри мы должны были рассказывать своим дочерям. И несколько тысяч лет назад мы так и делали. Но с тех пор мы стали беспечными и самодовольными, ведь Древние, похоже, тихо, оставили наш мир, и мы позволили себе забыть Старые Пути. Мы наслаждались