Магнолии, девушка, солнце… стр. 20
Все было настолько хорошо, что происходящее казалось Марусе сном.
– Сколько тебе лет? – с любопытством спросила она Арсения.
– Тридцать три.
– Надо же, ты выглядишь гораздо моложе!
– А ты вообще – девчонка… – Он поцеловал ее в нос и прижал к себе еще теснее. – И как это так мы удачно познакомились?.. Я не представляю, что было бы, если б нам дали другие билеты и мы бы сидели в разных частях самолета!
– Или вообще летели бы в Москву разными рейсами, – подумав, добавила Маруся. – Или даже так – Людмила не стала бы жечь эти дурацкие ароматические палочки, никто не стал бы нас выгонять из отеля, и мы с ней до конца октября торчали бы в Турции.
– Или… господи, да нет же, я совсем не хочу об этом думать! – почти всерьез испугался он.
Маруся прикоснулась рукой к его волосам и спросила бесхитростно:
– Ты красишься?
– Нет! У меня такие странные волосы, честное слово! У корней темные, а на концах светлые… А почему так, я не знаю!
– Все в порядке – даже если бы ты красился… Я ничего против не имею.
– Я не красился! – отчаянно замотал он головой.
Маруся засмеялась и закрыла ему ладонью рот.
– Все в порядке, пожалуйста, не волнуйся. Я верю.
Он промычал что-то возмущенно-обиженное и принялся целовать ее ладонь.
– А что потом? – вдруг тихо спросила она.
– Поехали ко мне, – шепотом, быстро ответил он.
– Это далеко. Лучше ко мне.
– Тогда к тебе, – с послушной нежностью кивнул он. – Моя Марусечка!
…Случилось так, что и Алевтина, и Виталик выглянули одновременно в коридор, когда Маруся с Арсением крались по коридору к ее комнате.
Виталик заморгал ярко-карими круглыми глазками, а Алевтина Климовна поправила на носу очки, и серебряная цепочка вдоль ее щек нервно затрепетала.
– Добрый вечер, – шепотом, вежливо произнес Арсений.
– Добрый вечер! – тенорком отозвался Виталик и скрылся у себя в комнате – так моллюск прячется в раковине.
Алевтина же буркнула
нечто неразборчивое и тоже захлопнула за собой дверь.
Маруся отперла замок на двери своей комнаты.
– Это твои соседи? – с любопытством, шепотом спросил Арсений.
– Ага… – Маруся сначала собралась было удариться в стыдливые рефлексии (не так уж часто она приводила в этот дом чужих мужчин), но потом передумала. Ей вдруг стало все равно, что о ней сейчас думают Алевтина с Виталиком. Ее волновал Арсений, и только он.
Ей было даже все равно, насколько бедна и проста ее комната – диван, шкаф, стол, два стула и единственная дорогая вещь – беговой тренажер.
Судя по всему, Арсения Бережного тоже очень мало волновали подобные мелочи. Едва только они оказались здесь, он принялся целовать Марусю.
– Все было предначертано заранее, все дорожки вели меня к тебе… – бормотал он в промежутках серьезным и одновременно веселым голосом. – И вот все сошлось в одной точке, и мы наконец вместе. Ты моя Марусечка, ты моя девочка, ты моя шоколадка… – он целовал ее загорелую шею, и Маруся, покорно закрыв глаза, постепенно растворялась в его прикосновениях.
Он говорил и говорил какие-то смешные, трогательные глупости, ни на минуту не замолкая, он облекал в слова каждое свое движение, он с пылким восторгом описывал вслух все Марусины достоинства – сначала ей было и смешно, и немного