Магнолии, девушка, солнце… стр. 59
Маруся немедленно поехала туда. Нет, она вовсе не собиралась немедленно затевать что-то против Урманова, она просто хотела посмотреть на дом, в котором тот живет, на дороги, по которым ходит. Словно те места должны нести отчетливый отпечаток зла, которое сеял вокруг себя этот человек.
Но, как ни странно, район был обычный, довольно тихий, старый и с виду даже как будто уютный. От метро пришлось идти совсем недолго, и скоро Маруся оказалась в небольшом дворике, засаженном липами.
Дом – тоже старый, сталинской постройки, красивый и высокий, с эркерами, облицованный рыжевато-серой плиткой. Очень красивый дом, с тяжелой подъездной дверью посредине…
Маруся с бешено бьющимся сердцем (о, это острое, почти жгучее наслаждение, которое, оказывается, вызывает ненависть!) сосредоточенно обошла двор, разглядывая каждое дерево. Потом села на скамейку, стоявшую неподалеку от подъезда.
Было совсем тепло, даже жарко. Маруся сняла с себя ветровку, аккуратно сложила ее у себя на коленях. Открытые руки мягко грело солнце.
«Ну вот я и здесь… – почти умиротворенно подумала она. – А ты, господин Урманов, и не знаешь, что я здесь, что я пришла за твоей душой!»
Что же дальше?.. Можно было, конечно, попытаться войти в подъезд, позвонить в квартиру с его номером – ну и что потом? Нет, нет, надо все сделать тоньше, деликатней – форсировать события не стоит. Рано или поздно она подберется к Урманову, и тогда – берегись!
Мимо прошли женщины с колясками, степенно беседуя.
«Интересно, он женат? – вдруг подумала Маруся о своем враге. – У него есть дети? И если есть, так же жесток он с ними? Хотя ни за что не поверю, что у него есть семья. У таких людей ее не бывает – они живут одни. Всегда – одни!»
Она попыталась представить теперешнюю жизнь Урманова, где и кем тот работает. Нарисовалось сразу несколько жутких картин – Урманов в резиновом фартуке, с топором, весь в крови среди медленно плывущих мимо него ободранных коровьих туш… Урманов в форменной одежде, высоких сапогах, с «наганом» на поясе тяжелой походкой идет по коридорам тюрьмы, заглядывая в камеры – и не дай бог кому-то из заключенных вести себя в этот момент как-то не так…
А когда Маруся представляла своего врага в виде работника серпентария, с ледяным хладнокровием выдавливавшего в стеклянные пробирки яд из змей, подъездная дверь хлопнула.
И она увидела его – воочию.
Из дома вышел Леонид Урманов, и в том, что это именно он, можно было даже не сомневаться. Неудивительно, что Раиса Катухова узнала его на фотографии двадцатилетней давности: такие лица, точно высеченные из
камня, почти не меняются со временем – наверное, Урманова можно будет узнать и еще через двадцать лет, и через сорок. Сквозь паутину морщин и старческих пигментных пятен, со вставными зубами, в очках, с налетом старческого слабоумия на лице – все равно, это был бы он. Эти сжатые челюсти людоеда, этот мрачный огонь в глазах, который могла потушить только смерть…
Маруся была совсем не готова к появлению своего врага.
Она едва не вскрикнула и зажала рот руками. Маруся не привлекла внимание Урманова только потому, что тот уткнулся в экран своего мобильного телефона. Он пытался дозвониться до кого-то…
Маруся чуть опустила голову