Библиотека

Майор Вихрь стр. 290

Размер шрифта
-
+
Тема

и Борман почувствовал, как у него екнуло сердце: Гитлер был сгорбленный, нога волочилась, правая рука тряслась, а на лице замерла виноватая, жалкая улыбка.

— Между прочим, — сказал Гитлер. — Заукель как-то рассказывал мне занятную историю... Большинство русских девиц, которых привозили в Германию на работу, при медицинском осмотре оказывались невинными. Одна из форм варварства — хранить невинность. Это же так плохо сказывается на нервной системе... Ну хорошо... Хорошо... Итак, фильм...

Вихрь держал оборону два часа. Он был ранен в грудь, в живот и в обе ноги. Аня лежала рядом с ним без сознания, лицо белое-белое, спокойное, без единой морщинки, очень спокойное и красивое. Седой катался по снегу, и вокруг него было красно: осколком мины ему оторвало руку у самого плеча. Тромпчинскому осколком выбило глаз. Остальные все были убиты, а эсэсовцы наседали со всех сторон. Вихрь понимал, что ему не удержаться, потому что снег уже казался ему розовым; нет, не розовым, а черным; нет, не черным, он казался ему песчаной отмелью на Оке; нет, он казался ему снегом, белым, колючим снегом, и он снова стрелял и стрелял — короткими, точными очередями. А потом короткий толчок в шею — и он перестал видеть и чувствовать. И перестал стрелять.

Но в это время эсэсовцы обратились в бегство — по шоссе неслись русские танки.

Председатель имперского суда вошел в зал со свитой — в черных мантиях, черные четырехугольные шапочки, имперская эмблема на груди. Все поднялись. Трауб встать не мог: его подняли под руки два полицейских.

— Хайль Гитлер! — крикнул председатель.

Голос его был гулок, изо рта вылетело облачко белого пара: в народном суде Третьего рейха перестали топить.

— За измену родине, за передачу врагу секретных планов командования Трауб приговаривается к смертной казни.

Шестнадцатого апреля 1945 года Трауб был гильотинирован.

В Праге моросил дождь. Влтава возле Карлова моста пенилась, зло кричали чайки, метались над водой, присаживались на мгновение и снова взмывали в низкое, серое, взлохмаченное небо.

Коля сидел в номере у Берга и слушал радио. Говорила Москва. Сквозь треск и писк шел сюда голос Родины. Коля то и дело подбегал к двери: слушал шаги, не идет ли кто по коридору. Берг жил в гостинице вместе с офицерами СД и гестапо. Здесь Москву никто не слушал, считая это непатриотичным.

Возвращаясь от двери к приемнику, Коля замер, потому что явственно услыхал Левитана.

— За образцовое выполнение заданий командования в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при

этом отвагу и мужество майор Леонов Андрей Федорович и младший лейтенант Лебедева Евгения Сергеевна награждены орденом Ленина посмертно...

Коля шел по вечерней Праге. В лицо ему бил ветер с дождем. Дождь был теплый, весенний и казался Коле соленым, как морские брызги. По городу ползли танки, и через приемники передавали нацистские марши. Бравурная музыка грохотала в пустом городе: наступил комендантский час, пражанам на улицы выходить запрещалось.

Возле гостиницы «Адлон» Коля остановился и начал сосредоточенно прочитывать объявления командования, наклеенные на шершавую серую стену. Он сейчас не видел ни стены, ни приказов, он сейчас вообще ничего не видел и не слышал, кроме одного последнего слова — «посмертно». Он еще как-то не мог до

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.