Библиотека

Македонский Лев стр. 1694

Размер шрифта
-
+
Тема

щели на пламя.

- Хочешь побыть один? - спросил Александр, пригнувшись под потолком шатра и подходя к сидящему.

Парменион не вставал. Он покачал головой. - Не важно. Я и так один. Отныне и навсегда, - ответил он.

Александр расположился напротив Спартанца и несколько минут сидел молча, изучая лицо Пармениона. Затем протянул ладонь и взял генерала за руку. - Расскажи мне, - велел он. - В тебе кроется что-то мрачное. Так давай прольем на это свет.

- Во мне? - отозвался Парменион, качая головой в изумлении. - Я что, недавно убивал детей? Или приказывал убить верного военачальника? Или стер с Греческой земли легендарный город с богатой историей и культурой?

- Ясно, - тихо проговорил Царь. - Ты зол на меня. Но ты слишком строго меня судишь, Парменион; я сделал лишь то, чему ты меня учил. Все те спокойные уроки стратегии под солнцем Миезы и у тебя в имении. Что ж, а как бы поступил ты? Фивы снова поднимались против нас. Афины присылали письма о поддержке, однако сидели и ждали, наблюдая, что предпримет царь-мальчишка. Спарта выдвинула войско на север, пять тысяч человек расположились под Мегарой. Каждый южный город был готов нарушить присягу Македонии, ибо они присягали Филиппу - царю-воину. А не мальчишке, Александру. Персидские шпионы были всюду, осыпая золотом Царя Царей всякого, кто объявит войну Македонии. Филипп бы их урезонил - но за ним тянулся шлейф репутации. Мальчишка же репутации не заработал, за исключением побед над "грязными дикарями". - Александр покачал головой, лицо его было опечаленным. - Я вел с Фивами переговоры, пытаясь отыскать мирное решение конфликта. Но тут случилось происшествие возле городских ворот южной стены, когда группа молодых фивян напала на разведывательный отряд македонян во главе с Пердиккой. Тут же вмешалась армия Фив, штурмуя наш лагерь. Мы быстро с ними справились и вошли в город. И в этот момент солдаты нашего гарнизона открыли ворота Кадмеи и атаковали изнутри. Ты видел падение городов, Парменион - всюду воины, мелкие стычки, скоротечные бои. Никакого порядка. И да, бойня была лютая. Понадобились часы, чтобы остановить ее, восстановить дисциплину.

- На следующий день я приказал уничтожить город и повел армию на юг. Спартанцы отступили. Афиняне прислали эмиссаров с заверениями в верности и преданности. Падение Фив словно вызвало землетрясение, сокрушившее основы мятежа. Но это причиняет мне боль, Парменион. Былое величие Фив, место захоронения Гектора, работы и статуи Праксителя. Думаешь, мне от этого не больно?

Военачальник поднял взор, увидел нечто похожее на муку на лице молодого человека, и вздохнул. - А Аттал? От этого тебе не больно?

- Нет, - признался Александр, - но ты сам знаешь, что у меня не было выбора. Он ненавидел и боялся меня. Годами он подстрекал Филиппа против меня: он был человеком моего отца, и никогда не стал бы моим. Однако скажу тебе, если бы он жил на пенсии в своем имении, я бы оставил его в живых. Но он не ушел на покой. Он был в Азии на совместном командовании армией - и эту армию он бы попытался направить на меня.

Парменион не мог

спорить, ибо это была правда. Филипп и сам

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.