Македонский Лев стр. 1721
царства.
И все же, стоя этим ясным солнечным утром у окна своего дворца, он вовсе не думал о репутации.
- Ты по-прежнему будешь следовать этим курсом, государь? - спросил Птолемей, подходя и обнимая Царя.
- У меня просто нет выбора, мой друг.
- Можем обратиться за помощью к чародеям - говорят, в Вавилоне живет несколько таких, которые считаются самыми могущественными в мире.
Александр покачал головой. - Я путешествовал очень далеко, чтобы найти способ победить Зверя. И все, с кем я советовался, утверждали, что я не смогу его одолеть. Он бессмертен, и вечен. А сила ожерелья быстро тает. Или ты хочешь, чтобы тот Александр вернулся?
- Нет, повелитель. Но... хотел бы я, чтоб Гефестион был здесь. Он был способен давать тебе советы лучше, чем я.
Александр не ответил, а повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Именно смерть его верного Гефестиона привела его к решению последовать таким курсом. Македонянин - самый доверенный из Царских офицеров - был обнаружен мертвым в своей постели, очевидно, задушенный. С ночи накануне, двенадцать недель назад, Александр ничего не мог вспомнить.
Хирурги нашли застрявшую в горле у Гефестиона куриную кость, и получалось, что офицер умер, ужиная в одиночестве.
Александр хотел поверить, что так оно и было. Очень хотел. Ибо Гефестион, единственный из всех друзей, помогал ему эти семь лет, прошедшие с того дня, как Аристотель забрал Пармениона. Когда сила ожерелья угасла, любовь и дружба Гефестиона стали тем камнем, за который Александр цеплялся, когда Зверь хватал его и тянул вниз.
Теперь Гефестиона не стало, и наступила пора последней битвы.
- Сделаешь, как я попрошу - неважно, что? - спросил он у Птолемея.
- Сделаю, клянусь своей жизнью.
- Никто не должен прикасаться к... этому.
- Никто не прикоснется.
- Ты должен отправиться в Египет. Эта страна станет твоей. Оберегай ее от
других.
- Вряд ли разразится война. Мы же все друзья.
Александр рассмеялся. - Вы пока друзья, - произнес он. - Оставь меня, Птолемей. И никому не говори, что я задумал.
- Как скажешь.
Военачальник поклонился и развернулся, чтобы уйти. Но внезапно обернулся к Александру, обнял его и поцеловал в щеку. Не сказав больше ни слова и со слезами на глазах, офицер покинул покои, закрыв за собой дверь.
Александр подошел к столу и налил себе в кубок вина, которое приготовил заранее. Не помедлив, он поднес его к губам и выпил. Подойдя затем к бронзовому зеркалу на стене, он осмотрел ожерелье. Теперь в нем было мало золотого блеска; переплетенные звенья стали черными словно уголь.
- Еще совсем немного, - прошептал он.
Слуги нашли его на закате лежащим в постели. Сначала они ходили вокруг него, полагая, что он спит, но некоторое время спустя один из них подошел, тронул его за плечо.
- Мой повелитель! Государь!
Ответа не было.
В панике они выбежали из покоев, привели Пердикку, Кассандра, Птолемея и других военачальников. Вызвали хирурга - худого, щуплого коринфянина по имени Сопеиф. Тот нащупал еще бьющийся пульс у Александра на шее. Пока никто на него не смотрел, Птолемей взял кубок со следами выпитого вина и спрятал в складках плаща.
- Он не мертв,