Мальчик из поднебесья стр. 2
в себе радости. Он летает, а другие — нет.
Задание на сегодня у него было сложное, даже опасное, но радости у Володи не убыло.
Он летел над Африкой!
«Африка! Африка! — прекрасная страна!» — напевал он песенку славного доктора Айболита.
Слова этой песни были чистой правдой.
Внизу шелковым серебром отливали эвкалиптовые рощи. Эвкалипт в Африке — гость, но гость желанный. За год деревце вырастает на четыре, а то и на шесть метров. И поэтому эвкалипты сажают, как в огороде растения. Подросшие деревца срубают, но через год соседний участок, уже непроходимая чаща.
Пошли желтые убранные поля. Возле Аддис-Абебы засуха пощадила землю.
Всюду — стада зебу. Зебу — горбатые пестрые коровы. Для африканца это корова как корова, а для европейца — невиданное животное.
Деревушки обсажены высокими кактусами — живой изгородью. Хижины все круглые, крыши соломенные, похожие на островерхие шляпы.
3
Земля вдруг словно оборвалась. Ухнула на тысячу метров вниз, а в пропасти не камни — просторная долина со змейкой реки. Вернее, это был только след реки, серый след без капли воды.
— Зона засухи, — сказал штурман.
— Вижу.
У Володи у самого горло пересохло: куда ни посмотри — измученная, очень больная или вовсе умершая пустая земля.
По горизонту стояли плоские, как столы, горы. Это было
удивительно! Горы не выпирали в небо — они его держали.
Прошли над изумрудным безжизненным озером.
— Соленое, — определил штурман.
Так оно и было, потому что чуть дальше невзрачное пятнышко пресной воды сплошь покрывали крылья птичьего народа.
— Бегемоты! — закричал Володя и невольно повел вертолет на снижение. Грохот мотора спугнул какое-то стадо.
— Да это же антилопы! Самые настоящие антилопы, как в «Зоологии»!
И спохватился: помешал птицам и зверям жить своей жизнью. Вертолет тотчас взмыл в пустынное небо, лег на заданный курс.
— Внимание! — предупредил штурман. — Входим в заданный район.
Горы изменились. Каменные глыбы словно выгребли из печи, закопченные и совсем черные, сгоревшие. Деревушки сверху были похожи на пятна отмершего лишайника — ничего живого.
— Люди отсюда ушли, — сказал штурман. — Да и где тут найдешь какую-то деревушку?
— Найдем, — ответил Володя и радостно вскинул руку: — Вот она!
— Точно! — обрадовался штурман. — Ты как Шерлок Холмс, только небесный.
Володя даже не улыбнулся.
— Сесть, кажется, негде…
— Пятачка свободного нет.
— Куда забрались! — изумился Володя, делая круг. — Посреди неба живут.
— Людей не вижу, — сообщил штурман. — Ушли. Можем и мы улетать. Со спокойной совестью.
— Поспешим, а кому-то это жизни может стоить, — сказал Володя.
Он сделал еще круг, еще… И тут из хижины вышел мальчик.
Володя спустился чуть ниже, завис.
Людей на борт поднять не удастся. Хорошо, хоть взяли два мешка провизии.
— Сбрасывай! — приказал Володя.
Обратно летели молча.
— Прости, — сказал штурман.
— Да я и сам уж собирался разворачиваться. — Володя покачал головой. — Это о нас с тобой сказано: поспешишь — людей насмешишь. Только тут было бы не до смеха.
4
Асефа выставил перед бабушкиной постелью банки, пакеты, коробки, коробочки.
Бабушка Десета приподнялась на руках и смотрела на чудо, упавшее с неба. Чудо было едой — жизнью.
— Что можно взять? — спросил Асефа, и бабушка показала на самую блестящую банку, которая больше всего приглянулась и ему, и сестренке.
В банке оказалось сгущенное молоко.
Сначала бабушка Десета