Мальчик, который ел призраков стр. 274
рот, чтобы яростно возразить. И закрыл. Придвинул колени и обхватил их. Положил голову, чтобы видеть Айвори:
– Ты сейчас напоминаешь меня, во время отливов. У меня тогда мало энергии.
– И ты ешь призрака?
– Ага. Иначе становится плохо.
– Жаль, я так не могу.
– У каждого свои такие призраки. Наверняка у тебя есть что-то своё.
Ему показалось, Айвори задумался, его губы тронула улыбка. Он качнул головой в такт своим мыслям:
– Тогда мне придётся есть моих призраков всю жизнь.
– Ну я так и делаю. Не так уж плохо.
По губам Айвори снова скользнула улыбка:
– Спасибо, Генри.
Дверь клуба распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появился Мэтт. Он прищурился на солнце, как кот, вылезший из своего укрытия. Поморгал, но сориентировался быстро, увидев Айвори и Генри. Зашагал к ним, сунув руки в карманы:
– В няньки я, конечно, не нанимался, но приходится за вами следить. И вы ничего не делаете легче! Куда свалили?
– В клубе слишком шумно, – пожал плечами Айвори. – Нужно было проветриться.
– Закончили? Пошли обратно. Или поехали в особняк. Ты вроде больше не засыпаешь.
Неизвестно, правда, не начнёт ли Айвори отрубаться, когда вернётся в прохладное спокойствие дома Эшей. Но сейчас он и правда выглядел бодрым, насколько Айвори в принципе может быть бодрым. То есть не как Генри, у которого обычно свербило, но вполне себе.
Сам Генри ощущал наваливающуюся усталость и думал, что перед возвращением стоит попробовать пройтись к болотам и отыскать каких-нибудь призраков, чтобы съесть. Иначе будет таким же потерянным, как Айвори.
Мысли оборвались на полуслове, и в следующий миг зов захлестнул и Генри с новой, отчаянной силой, как будто кто-то подпалил фитиль, и он полыхнул, ослепляя, поглощая без остатка.
Мир вокруг смазался, поплыл, и Генри попытался судорожно ухватиться за что-то, но рядом не было ничего, кроме травы, воздуха и Айвори. Пальцы вцепились в чужое предплечье, и это немного заземлило Генри. Ощущение было как после бутылки бурбона.
А потом мир дрогнул и окончательно размазался, пересложился, его смахнули в сторону, и он стал болотами и домом. Звавшим с такой неудержимой силой, что Генри не видел даже возможности ему сопротивляться.
Он отпустил плечо Айвори и поднялся.
Не было больше клуба, идущего от него Мэтта, деревьев и лягушек. Нет, лягушки и стрёкот насекомых остались, неизменные спутники любого болота. Вместе с липким жаром они казались реальнее оставленного где-то в другой плоскости клуба.
Генри стоял на траве и смотрел на дом. Дом таращился на него. Манил. Звал.
Даже не осознавая толком, что он делает, Генри сделал несколько шагов вперёд. Вспомнил слова Айвори. Не лучше ли и правда сдаться и больше не мучиться? Не искать Руби, причины, не биться в попытках снять этот зов. Просто открыть чёртову дверь.
Генри сам не заметил, как оказался у крыльца. Он мог рассмотреть каждую выщербленную ступеньку, витую потускневшую ручку. Белая краска облупилась, отслаивалась лохмотьями, обнажая потемневшие стены. Стёкол на окнах не было, они оставались абсолютно чёрными, непроницаемыми.
Открой дверь, Генри. Войди внутрь.
Он ощущал запах жжёной резины, в него вплелось плотное, густое больничное облако лекарств. Пальцы Генри коснулись дверной ручки, огладили её. Прохладная и очень настоящая на ощупь. Он чувствовал каждый выступ кончиками пальцев.
Дверь поддалась легко, и Генри с любопытством