Мальчишка ищет друга стр. 58
ими так гордился, и ещё сегодня обещал Калине подарить самочку от приплода ангорской. Теперь она лежит с перерезанным горлом…
— Может быть, пройдём в дом, гражданин? — спросил участковый.
Никто ещё так не называл его, и Антон не сразу понял, что участковый обращается к нему. Старшина собирался составлять протокол. И вдруг Антон осознал: рвутся последние нити, соединяющие его с детством, с прошлой жизнью. Ему было мучительно больно, и он крепко зажмурил глаза, боясь заплакать горько и неудержимо.
— Как вы думаете, чья это работа? — допытывался старшина. — Зверь, а не человек. Ну, пристукнул бы кролика ребром ладони по затылку, а то ножиком… — рассуждал старшина. — Бандит.
— А он и есть бандит! — неожиданно закричал Аркаша.
— Так ты знаешь, кто это? — оживился старшина.
Прикусив язык, Аркаша стоял с выпученными глазами. Бедный Аркаша не собирался выдавать Репу, он сам не знал, как проговорился, и сейчас готов был дать стрекача, но старшина крепко схватил его за руку.
— Нет, ты постой! — грозно сказал участковый. — Так ты, значит, знаешь?
Твёрдо Аркаша не мог сказать, он только догадывался. Но старшина всё записал.
— Теперь, бандюга, не отвертишься, — заключил он. — А ну-ка, подпиши! — сказал он Аркаше. Затем протокол подписали Антон и в качестве понятого — дядя Костя.
Они ушли, но дворник скоро возвратился. Дядя
Костя интересовался, что Антон собирается делать с «дохлыми кролями».
— Если хочешь, обдеру, — предложил он. — Шкурки — твои, мясо — моё. По рукам?
Значит, крольчатника больше нет, думал Антон. Не нужно будет платить дяде Косте за аренду сарая, и не надо будет заботиться о корме, и соседи по двору не будут его ругать «паршивым собственником». Нет у него больше крольчатника. А ведь только вчера Калина завёл разговор о том, чтобы отдать кроликов школьной ферме. Антон ничего на это не сказал, промолчал, а сегодня крольчатника уже нет.
Трудно сказать, как горевал бы Антоша, если бы такая беда приключилась с ним раньше, ну, хотя бы месяц назад. А сейчас он лежал на кровати, заложив руки за голову, смотрел на потрескавшийся потолок и думал, что скажет Фёдор Калина, когда узнает о случившемся, и как отнесётся к этому Феня Рубашкина.
Тут раздался стук в дверь.
Антон вскочил с постели, но не открывал. Вдруг это Репа пришёл разделаться с ним, как с кроликами? Тошка прислушался. Кто-то опять постучал, и Антон услышал знакомый голос Шурки Чопа:
— Открой, это я, Шурка!
Никогда, пожалуй, Антон не был так рад его приходу, как сейчас. Тошка любил этого черноглазого мальчишку. Чем-то напоминал он Фёдора Калину, в котором Тошка сейчас, в эти тревожные минуты, больше всего нуждался: он боялся одиночества. Шурка, конечно, был ещё мал — куда ему до Калины! Но это был смелый мальчишка, и хорошо, что он пришёл.
— Тошка! — сказал Шура. — Ты очень огорчён?
— А ты как думаешь?..
— Репу уже поймали. Я сам видел. Он вертелся возле нашего дома, хотел, наверное, посмотреть, что будет, а его хоп, и поймали, — возбуждённо рассказывал Шурка.
Он видел, как бледное Тошкино лицо медленно окрашивалось румянцем, как заблестели глаза, и, желая облегчить горе товарища, сделать что-нибудь приятное, Шурка стал фантазировать:
— Репа ка-ак размахнётся!.. — продолжал он рассказывать. — Ты ведь знаешь, какой он сильный. Но тут