Библиотека

Маленькая богиня стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

линии на коже зашевелились, свиваясь кольцами. Запах моего тела и благовоний был живым и душным. Словно кожа сползала с меня, обнажая каждый нерв. Даже легчайшие прикосновения ночного ветерка стали непереносимы. Каждый гудок с набережной вливался мне в ухо каплей расплавленного серебра.

Мне было ужасно страшно.

Потом двойная дверь в гардеробную отворилась, и вошел мой муж. Он был наряжен как могольский вельможа, в украшенном самоцветами тюрбане и в складчатом красном одеянии с длинными рукавами, выгибавшемся наружу спереди.

— Моя богиня, — сказал он.

Потом он распахнул одеяние, и я увидела, что выступает так гордо.

Сбруя из красной кожи была искусно выложена крошечными зеркальцами. Она крепилась на талии и на плечах тоже, для пущей надежности. Пряжки из золота. Я так подробно запомнила сбрую, потому что не смогла бросить больше одного взгляда на то, что она поддерживала. Черный. Тяжелый, как у коня, но с легким изгибом вверх. Складчатый, с утолщением на конце. Все это я успела запомнить прежде, чем комната развернулась вокруг меня, как душистые лепестки лотоса, и все чувства смешались в одно, и я бросилась бежать через апартаменты отеля «Тадж-Марин».

Разве я могла вообразить, чем отличается создание с аппетитами и желаниями взрослого, но с телом десятилетнего мальчика?

Слуги и одевалыцицы уставились на меня, а я бессвязно выкрикивала что-то, хватая покрывала, шали, все, что угодно, лишь бы прикрыть свой срам. Из неизмеримого далека мне слышался голос мужа, зовущего снова и снова: «Богиня! Моя богиня!»

— Шизофрения — ужасно неблагозвучное слово, — сказал Ашок. Он вертел между пальцами стебель красной розы без шипов. — Устаревший термин. Теперь это называется диссоциативными нарушениями. Даже, собственно, не нарушениями, а просто адаптивным поведением. Диссоциация. Разделение. Стать собой и другим, чтобы сохранить рассудок.

Ночь в саду датараджи Ашока. Журчит вода в каменных руслах чарбагха. Я чувствую ее запах, сладковатый и влажный. Складки занавесей удерживают смог за стеной, деревья заглушают уличный шум Дели. Я даже

различаю несколько звезд. Мы сидим в открытой беседке кхатри, мрамор еще хранит дневное тепло. На серебряном тхалисе — финики сорта «меджул», халва — хрустящая от мух, сверток паан. Робот-охранник показался в полосе света из бунгало колониального стиля, скрылся в тени. Если бы не он, я готова была поверить, что мы вернулись в эпоху раджей. Время распахнулось, вспарывая воздух крыльями кабутера. Диссоциативное поведение. Механизм приспособления. Бежать по обсаженным пальмами бульварам Мумбаи, вцепившись в шаль, скрывающую брачное одеяние, в котором я чувствовала себя более голой, чем в собственной коже. Гудели такси, патлаты резко сворачивали, когда я перебегала шумные улицы. Даже будь у меня деньги на патлат — а зачем жене Брахмана грубые наличные? — я не знала бы, куда направить его. Но мое второе, демоническое «я», как видно, знало, потому что я оказалась в просторном мраморном вестибюле железнодорожного вокзала, одинокая неподвижная точка среди десятков тысяч спешащих пассажиров, нищих, разносчиков и служащих. Потуже завернувшись в шарфы и шали, я уставилась на купол красного камня раджи, как будто это был второй череп, полный ужасного осознания своей вины.

Что я наделала? Беглая невеста, без единой пайсы, одна на вокзале Мумбаи Чхатрапати Шиваджи. Люди разглядывали меня — то ли продажная танцовщица, то ли бездомная неприкасаемая. Сгорая от

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.