Маленькие Песцовые радости стр. 14
на собственном парадном портрете: тот же снисходительно-понимающий взгляд и та же горделивая осанка.
— Сейчас, Арина Ивановна, сама убедишься, что ничего, принадлежащего твоему Роду, у меня в сокровищнице нет, — сказал он, открывая двери ключом и сложным пассом.
Внутрь вошли трое: Живетьева, император и я. Потому что я никак не мог не использовать возможность глянуть, что же тут находится.
Живетьеву не заинтересовали ни драгоценности, ни артефакты, лежащие навалом на полках, в шкатулках и сундуках. Все, что привлекло ее внимание, — это экранирующие контейнеры.
— Я гляну, Костенька? — заворковала она, наклонясь к ближайшему. — Или у тебя от меня секреты есть?
— Да какие секреты, Арина Ивановна? Все реликвии, которые тут есть, — это императорская и княжеские тех родов, кто отказались от земель в мою пользу.
Насколько я понимаю, отобранные у липовых наследников на случай, если найдутся настоящие наследники и потребуют проверить тех, кто отдал княжества императору. Нет реликвии — нет проверки. Хотя, конечно, было бы надежнее ее уничтожать, но там что-то завязано на безопасности даже не отдельного княжества — всей страны.
Живетьева «Костеньке» на слово не поверила, просмотрела все контейнеры, особенно долго задержавшись над императорской реликвией. Наверное, прикидывая заодно, что нужно сделать, чтобы та поменяла хозяина. Во всяком случае, вид у Живетьевой был такой, как будто она уже примерила чужую реликвию и сроднилась с ней. Уверен: старушка бы влегкую согласилась заменить этой утерянную. Понял это и император.
— Любуешься? — с насмешкой спросил он. — Ты давай свою ищи, пока я не решил, что с тебя хватит.
Живетьева разозленно захлопнула крышку и перешла к другому контейнеру. Проверила она все, потом осмотрела и сундуки размера, подходящего для того, чтобы в них можно было запихать тот отвратный шар.
— Ничего не понимаю, — сказала она в конце осмотра. — Костя, я абсолютно уверена, что моя вещь была здесь. Могу чем угодно поклясться.
— А я могу чем угодно поклясться, что ее тут не было, — возразил император. — Но не буду. Лишние клятвы — лишняя нагрузка. А повод незначительный, согласись?
— Незначительный? То, что меня обворовали, ты считаешь незначительным поводом? — возмутилась она и злобно прищурилась. — Костя, я все больше подозреваю, что ты меня обманываешь и ведешь свою игру, забыв о том, что мы союзники.
— Арина Ивановна, ты здесь все осмотрела? — раздраженно процедил он. — Нашла? Нет. Потому что твоих вещей тут никогда не было. Все. Экскурсия закончена. Пойдем.
Он направился к выходу, Живетьева нехотя засеменила за ним, притворяясь донельзя дряхлой и безобидной. Зыркала она при этом во все стороны, но не заметила, как контейнер с императорской реликвией переместился в мой пространственный карман, а сам я ускорился, чтобы выйти до того, как император с гостьей покинут хранилище.
После того как двери были заперты и запечатаны, император с Живетьевой пошел к выходу. Идти прямо за ними было очень удобно: не нужно было проходить сквозь решетки, которые поднимались по мере продвижения.
Посещение сокровищницы привело Живетьеву в раздражение, которое она не скрывала, все также выказывая подозрения императору и намеками, и намекающими взглядами. Наконец тот не выдержал:
— Арина Ивановна, дорогая, может,