Маленькие Песцовые радости стр. 78
главное лицо княжества ничего из того, что происходит рядом, не интересует.
Княжич на флакон посмотрел с сомнением, но применил. Видно, сообразил, что травить князя не в моих интересах. Вот если бы меня признал — тогда другое дело, тогда это было бы оправдано.
Князь протрезвел в одну секунду. Вот только что взгляд был отсутствующим — и вот уже совершенно нормальный, цепко охватывающий весь кабинет, но не обнаруживающий тут никого, кроме сына.
— Что случилось, Саш? — хмуро спросил он. — Не стой между мной и бутылкой. Мне это нужно. Иначе свихнусь. Кто бы мог подумать, что эта дура-баба даст приказ на устранение моего внука?
— Трефилов должен был подумать.
— Она напрямую приказала.
— Вот я и предлагаю узнать у Трефилова, как такое могло получиться. Ну а выпить… Подойдет Трефилов, и все вместе выпьем за упокой.
Княжич нажал кнопку на коммуникаторе и приказал секретарю принести еще водки и вызвать на ковер Трефилова. И то, и другое — немедленно. Князь не стал дожидаться появления третьего собутыльника, начал жаловаться сыну сразу.
— Вот почему так, Саш? И князь я, и деньги и здоровье есть, власть — почти неограниченная, а все вот так, через пень-колоду. Дуру-то эту не жалко, достала уже до печенок. А у парня-то потенциал какой был…
«И поэтому этот придурок глушит мозги, а не пытается разобраться, — от возмущения встопорщил шерсть Песец. — Сидит, можно сказать, в логове врага и в ус не дует.»
«Ничего, это мы сейчас исправим.»
Секретарь смазанной тенью проскользнул в кабинет и выставил на стол новый графин взамен почти допитого и три рюмки — по числу будущих собутыльников. Князь потянулся было себе набулькать новую порцию отупляющего зелья, но княжич его остановил:
— Мы ждем Трефилова. Хочу ему задать вопрос так, чтобы ты был в состоянии услышать ответ.
— Саш, нет тут его вины, — убежденно сказал князь. — Он нам предан. Он накрепко с нами повязан и никогда не пойдет против нас.
Последние слова услышал Трефилов, важно, с чувством собственного достоинства вошедший в кабинет. На его лице чувства вины не было точно, как и какого-то сожаления о двух убийствах.
— Вы совершенно правы, Павел Тимофеевич. Я с вами накрепко повязан. А что касается Маргариты Григорьевны, я несколько раз обращался к вам с просьбой запретить ей без моего личного разрешения использовать моих подчиненных.
Он говорил лишь с очень слабым намеком на укоризну. Мол, я профессионал, но из-за того, что дилетанты к моим рекомендациям не прислушиваются, и происходят трагедии.
— Моя вина, Егорушка, — неожиданно всхлипнул князь. — Введи я запрет — оба были бы живы. Ну что, за упокой?
Трефилов немного помедлил, но отказаться распить по рюмке с князем не решился. В его порции моими стараниями зелий оказалось больше, чем спирта, что он и отметил удивленно:
— Менять, похоже, вам поставщика надо, Павел Тимофеевич. Слабая какая-то водочка у вас нынче.
Князь удивился — видно, редко Трефилов что-то критиковал.
— А я-то думаю, почему пью, пью, а отключиться никак не могу.
— А впрочем, эта сучка чего-то хорошего и не заслуживает, — бодро продолжил Трефилов. — Шлюхой была, шлюхой