Малыш Стрела — Победитель Океанов. Сказки стр. 26
оглянулась, чтобы посмотреть, не превратился ли уже Студент в жабу. «Всё равно я буду тебя любить до самой смерти…» — про себя прошептала она.
Но Студент не стал ещё жабой.
— Тум-пум! — провизжала ведьма и вдруг… уснула, не закончив заклятья.
Ведь наступил Тайный час.
Ведьма уснула, уснули, прильнув к телескопам, Звездочёты. Уснули все люди в городе, звери в лесу, вода в реках, ветер в поле, цветы на лугу.
А Студент и Ниночка летели по чёрному небу за звёздной рекой, льющейся полого и тихо, как всякая полноводная река.
— Пастух и пастушка… — журчали звёзды. — Пастух и пастушка…
В ту памятную
ночь Студент раз десять подсыпал пшено в серебряное корытце — звёзды так наголодались — и много раз менял ключевую воду в золотом корытце, чтобы они могли как следует смыть пыль. Ниночка помогала ему. Всякий раз, взглянув на Ниночку, студент думал: «Плохо бы мне пришлось одному!»
Звёзды вдоволь ели и пили, а потом долго-долго плескались в ключевой воде.
Но зато как прекрасно сверкали они в ту ночь, когда снова поднялись в небо.
«Ах, как вызвездило сегодня», — повторяли все те, кто хоть на секунду проснулся в ту ночь, прежде чем снова закрыть глаза. А в ту ночь просыпались все, у кого завтра день рожденья, или если не завтра, то через несколько дней, или через несколько недель, несколько месяцев…
И просыпались влюблённые. И те, кому суждено когда-нибудь полюбить. И те, кто любил когда-то.
Проснулся и Старый Звездочёт. Он открыл глаза и тоже сказал:
— Ах, как вызвездило сегодня!
СКАЗКА О НАСТОЯЩИХ СЛОНАХ
Алёшка и его отец
Алёшка и отец его, Николай Васильевич Кузнецов, жили вдвоём в маленьком доме возле больничной ограды. Раньше был у них сосед, старый доктор Илья Матвеевич, но он уехал в тёплые страны лечить маленьких людей — пигмеев: они очень слабые и своих докторов не имеют. А через некоторое время уехала в эк-спе-ди-ци-ю Алёшина мама. Как объяснить трудное слово «экспедиция», Алёша не знал. Знал только, что оно означает «далеко-далеко».
Илью Матвеевича Алёшка скоро совсем забыл, а маму помнил.
Сперва помнил и что она говорила, и какие платья носила, и как целовала его, и её голос. А потом многое стёрлось. В памяти осталась только длинная, совсем золотая мамина коса; коса щекоталась, когда Алёшка лежал с закрытыми глазами, а мать целовала его на ночь.
И ещё он помнил песенку, которую мама пела ему, укладывая на ночь:
Спи, моя радость, усни,
В доме погасли огни,
Птички замолкли в саду,
Рыбки уснули в пруду…
Отец Алёшки был учителем и работал в школе рядом с больницей. Иногда он уходил ещё затемно, но Алёшка непременно завтракал вместе с ним; и обедали они и ужинали тоже вдвоём.
Алёшкин отец был очень высокого роста. Когда он возвращался из школы, то часто забывал наклонить голову и стукался о притолоку. Потирая ушибленный лоб, он говорил одно и тоже:
— Эх, искры даже посыпались…
Алёшке было жалко отца, но очень хотелось хоть бы один-единственный разочек увидеть эти искры. Какие они?
Такие, что летят, когда топится печка?
Но ни одной искры Алёшка не углядел и догадался: просто искры невидимые.
Комната у них