Мама, я мальчика люблю! стр. 20
голос хохотал.
– Ой, не могу – чучело гороховое… – Для пущей убедительности он держался за живот, показывая, что может лопнуть от смеха. – Это ж надо, словно корова… Ищи лучше, а то до дома не дойдешь! Ой, не могу… Крупская!
С такими субъектами Римма не любила связываться. Она, конечно, рассердилась и с удовольствием сказала бы в ответ этому Присыпкину что-нибудь язвительное, но знала, что тот только раззадорится от этого. Тогда уж придется выслушать новый поток гадостей.
Наконец она нашла свои очки и быстро нацепила их.
И в это время кто-то решительно произнес:
– Сам ты чучело гороховое! А ну, извинись перед девушкой!
Римма обернулась и увидела Ежова. Как он тут оказался? «Наверное, шел за мной, – мелькнуло у нее в голове. – Хотел поговорить – в школе же это сделать было нельзя!»
Присыпкин от изумления чуть не свалился с трубы.
– Что я слышу? – заорал он, словно не веря своим ушам. – Кто тут Крупскую защищает? Не вижу?!
«Зря это он… – с отчаянием подумала Римма. – Присыпкин – дурак, он теперь так просто не отвяжется!»
Но Римма не могла не согласиться с тем, что ей приятно. Всегда приятно, когда за тебя кто-то заступается!
– Я сказал – извинись, флопик почиканный! – твердо повторил Егор.
Этого уже Присыпкин снести не мог. Он спрыгнул со своей трубы, отбросив сигарету, и вихляющим шагом, засунув руки в карманы, подошел к Егору.
– Кто-кто? Нецензурными словами меня, да? А за это… – Присыпкин плечом толкнул Егора.
Римме стало не по себе. Ежов на фоне Присыпкина выглядел слишком маленьким и неспортивным – было сразу ясно, в чью пользу закончится противостояние.
– Присыпкин, прекрати! – сказала Римма, с удивлением обнаружив, что она не чувствует больше страха. – Тебе делать нечего, что ли? Иди лучше таблицу умножения повтори…
Присыпкин побледнел, потом покраснел, потом опять побледнел:
– Гады какие… Нет, вы только посмотрите на них – тоже мне, Ромео и Джульетта нашлись! Ой, держите меня…
Он неожиданно резко выбросил кулак вперед и ударил Егора по лицу. Тот не успел уклониться – и кровь брызнула у него из носа. Римма с отчаянием оглянулась – вокруг не было ни души.
И в этот момент Егор ударил Присыпкина – довольно сильно, отчего тот полетел на землю, в ворох желтой листвы.
Римма, не отдавая себе отчет, что она делает, схватила кирпич и занесла над головой Присыпкина.
– Убью, – холодно произнесла она. – Убью, и мне наплевать, что со мной потом будет.
Видимо, в ее лице было что-то такое, что произвело на Присыпкина сильное впечатление. Он быстро отполз назад, вскочил и перепрыгнул через невысокий забор.
– Психи какие! – заорал он уже оттуда. – Два сапога пара… У тебя, Денисяк, крыша от лишних знаний поехала!
Он убежал.
– Больно? – с сочувствием произнесла Римма.
– Ты зачем вмешалась? – пробормотал Егор. – Я бы сам справился!
– Я знаю, – сказала Римма. – У тебя есть платок?
– Нет…
– Тебе надо голову запрокинуть, чтобы кровь остановилась…
Егор сел на трубы и запрокинул голову назад. Римма ужасно боялась крови, но сейчас она чувствовала, что должна помочь Ежову.
– У меня есть чистый платок…
Она приложила платок к его носу.
Егор был ужасно бледный и неподвижными глазами смотрел в небо.
– Эй, ты как? – тихо спросила Римма.
– Ничего…