Мама, я мальчика люблю! стр. 28
снимает его и с помощью пронзительных трелей командует своими близкими. – Ну, Кинеша Четвертая, вперед!
Кинеша неожиданно ловко вскарабкалась под самый потолок, а потом легко спустилась.
– Молодец! – Кира Олеговна свистнула. – Так, следующая пошла…
– Конечно, ей-то что… – громким шепотом произнесла Каткова. – Она там у себя, в Африке, небось с пальм не слезала!
– Да! Пливыкла бананы собилать… Я бы так тозе быстло наутилась… – поддержала подругу Вишневецкая.
Римме стало не по себе – она очень не хотела, чтобы ее сестру обижали, но Кинеша держалась с таким достоинством, что на слова зловредных подружек никто не обратил внимания.
Первые дня три прошли спокойно, хотя многие смотрели на Кинешу недоверчиво, а потом…
В пятницу после школы сестер встретил Саша Мыльцев из девятого – тот самый, который был похож на всех голливудских киноактеров сразу. Он был предметом многих мечтаний и многих тайных слез, не раз, на дискотеках, у всех девчонок замирали сердца, когда он собирался кого-нибудь пригласить. «Выбери меня! Подойди ко мне!..» – словно носился тогда под сводами актового зала беззвучный стон.
– Привет, девчонки! – сказал он и улыбнулся своей фирменной улыбкой в тридцать два белых зуба, от которой какая-нибудь слабонервная особа легко могла упасть в обморок.
– Привет, – равнодушно буркнула Римма.
– Привет… – рассеянно кивнула Кинеша. Она как раз о чем-то напряженно думала, оглядываясь по сторонам.
Саша Мыльцев совсем не ожидал такой реакции. Он привык к тому, что его появление среди девчонок вызывает радостный трепет.
– Вы это… вы чего делаете? – озадаченно спросил он.
– Идем домой, – сказала Римма. – А тебе что?
– Ну, как бы вроде того… Кинеша, как тебе Москва?
«Клеится», – догадалась Римма. Она, наверное, была единственной девчонкой в школе, которая осталась равнодушной к чарам Саши Мыльцева.
– Она мне очень нравится, – ответила та.
Мыльцев напрягся и изрек следующую фразу:
– Кинеша, а ты это… а ты скажи что-нибудь на своем языке, а?
– Капа апулабимба мгани агариша.
– Ух ты! – восхитился Мыльцев. – А что это значит?
– За расставаньем будет встреча, – вежливо растолковала Кинеша.
– Кинеша, а ты это… ты правда того, ну… принцесса? – не отставал Мыльцев. «Господи, как он может кому-то нравиться! – с тоской подумала Римма. – Он же двух слов связать не может!»
Кинеша, похоже, тоже заскучала.
– А почему ты спрашиваешь?
– Ну типа это… интересно как бы. Дай свой телефон, а?
Кинеша остановилась, а вслед за ней остановились Римма и Мыльцев.
– Королевская дочь не может встречаться с юношей, если этот юноша не сделает себе татуировку на лбу в виде ее имени. Только так он может доказать свою преданность королевскому роду.
– Ничего себе! – изумленно ахнул Мыльцев, и даже рюкзак свалился у него с плеча. – Это что же… да я только телефон попросил!
– Извини, но без этого ритуала я не могу с тобой даже говорить. Пошли, Римма!
И они отправились дальше, оставив позади себя растерянного Сашу Мыльцева, первого школьного красавца.
– Это правда? – тихо спросила Римма.
– Что – правда?
– Ну, что надо сделать на лбу татуировку?
– Нет, конечно! – прыснула Кинеша. – Это я так сказала, первое, что в голову пришло. Ну надо же было от этого дурака отвязаться!
– Класс! – засмеялась и Римма, а потом вдруг спохватилась: – А что, если он и вправду себе татушку сделает?
Кинеша с сомнением