Библиотека

Мама, я мальчика люблю! стр. 33

Размер шрифта
-
+
Тема

в этом дурацком гриме… Но зачем кому-то понадобилась Кинеша?»

В это время в двери заскрипел замок и она распахнулась.

В комнату вошли ее похитители. Это были те двое громил – один повыше и постарше, другой помельче и помоложе. «Какие у них ужасные лица!» – с отвращением подумала Римма.

– Очухалась? – спросил первый. – Слышь, Санек, какая-то она чудная…

– А ты чего хотел? – нервно спросил этот самый Санек. – Ты, Митрич, много ли в своей жизни негров видел?

Римма хотела возмущенно заявить им, что они не имеют права и вообще их за киднепинг в тюрьму посадят, но от волнения в ее голове все перемешалось.

Вместо этого она сердито произнесла:

– Выражение «негры» – некорректное, оно может обидеть современных жителей Африки. Если же вы, например, обращаетесь к чернокожим жителям Америки, то надо говорить «афроамериканцы».

Тот, кого звали Митрич, удивленно открыл рот, а Санек занервничал еще больше.

– Ты посмотри, какая умная! – Он стянул с головы вязаную шапочку и яростно почесал бритую голову. – Черт, кто придумал эти шапки носить, у меня аллергия на шерсть… мне маманя с детства только кожаные кепки надевала!

– Кепки нельзя – это не наша специфика, – солидно произнес Митрич, постепенно приходя в себя от удивления. – Терпи, Санек. Однако она хорошо по-нашему балакает, как будто здесь родилась!

– Нас предупреждали, – буркнул Санек, продолжая нервно чесать макушку. – Вот что, как тебя там… Кукуша…

– Не Кукуша, а Кинеша, – растерянно произнесла Римма. – Только вы перепутали – я совсем не та, кого вы хотели похитить, поэтому предлагаю меня немедленно отпустить.

– Ничего не понял, – вздохнул Митрич. – Чего мы там перепутали? Хотя что с нее взять – по-нашему вроде правильно болтает, но все равно… Как есть эта… африканка. Кукунеша…

– Сиди тихо! – рявкнул Санек, словно Римма была глухонемой. – Отсюда никому не выбраться! Вечером за тобой придут…

И они ушли, хлопнув дверью.

Теперь Римме окончательно стало ясно, что ее перепутали с Кинешей. Она вдруг вспомнила, как волновалась сестра в последнее время и все оглядывалась по сторонам, как будто за ней следили. «Значит, она была права… – покаянно вздохнула Римма. – А я ей не верила, все твердила, что это у нее от нервов! Интересно, а дома уже волнуются?..»

Она представила, что сейчас творится дома.

Бабушка плачет и пьет валерьянку, папа примчался с работы, и мама тоже – вместе с тетей Кариной и тетей Региной. Кинеша тоже переживает… Милиция задает всякие вопросы и ходит в сапогах по персидским коврам, которые прапрадедушке когда-то подарил ученый Пржевальский… Мама всегда переживала, когда по этим коврам ходили в уличной обуви. Хотя ковры как ковры, по ним никак не скажешь, что они особо ценные.

«А действительно ли все они переживают? – вдруг пришла в голову Римме странная, предательская мысль. – Нет, сначала поплачут, конечно, а потом успокоятся… Что им я?.. У них же теперь есть Кинеша… Какая, например, разница бабушке, какую внучку любить? Или тетя Карина с тетей Региной – они вообще только музыку любят… Мама? Маме от меня только одни расстройства. Я некрасивая и неловкая, я себе неподходящую компанию выбираю. Папа?.. Ну, папа тоже про меня забудет – у него его генератор на первом месте».

Тут Римма вспомнила Ежова. Выходило так, что теперь им

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.