Мамина дочка стр. 3
и счастливых слез. Мама не мешала мне плакать, она обнимала меня и над чем-то тихонько посмеивалась. В открытое окно свободно заглядывали ветки сирени, бесконтрольно разросшейся в садике у дома, пахло чем-то летним, хвойным, сладким. Потом мы вместе пошли на кухню пить наш любимый яблочный чай (в заварку добавляются свежие яблоки).
Я тогда и представить не могла, что всего через восемь лет произойдут события, чудом не разлучившие нас с мамой прежде, чем истекут отмеренные нам на земную жизнь сроки…
Мне исполнилось шестнадцать, я только что закончила девятый класс. Впереди было целое лето, а потом еще год в школе, потом выпускные экзамены, за ними экзамены вступительные, в общем, сплошная нервотрепка. Помню, мама очень хотела поехать со мной куда-нибудь в теплые края, но на работе ей никак не давали отпуск. Работала она в издательстве, которое выпускало с десяток журналов с одним названием, но с разной спецификой. Например, «Калейдоскоп-астрал» сообщал о пришельцах, барабашках и прочей нечести, «Калейдоскоп-интим» — об отношениях мужчин и женщин, «Калейдоскоп-жизнь» — о бандитах, кооператорах и политиках. Мама могла писать на любую тему, издательство считало ее чрезвычайно ценным кадром.
А я совсем не жалела о том, что застряла в городе. Еще в середине учебного года я записалась в секцию альпинизма и скалолазания. Горы увлекали меня не слишком, куда интересней оказалась новая компания. Летом мы тренировались каждый день, а после тренировок ходили в кино или в парк, а чаще всего к кому-нибудь в гости. На середину июля были запланированы выезды в Карелию. Ну чем плохое лето?
Лишь одно обстоятельство огорчало меня и беспокоило. С первых дней в секции на меня положил глаз один из старичков-разрядников. То есть, конечно, это был молодой парень лет двадцати пяти, но мне, школьнице, он казался взрослым, бывалым. Я гордилась его таким явным ко мне интересом и отдавала себе отчет в том, что без этого интереса так и осталась бы девчонкой-новичком, которая тренируется в группе начинающих. Андрей же ввел меня в костяк секции. Меня стали брать на выезды, где старички, собравшись у костра, пели бардовские песни и говорили о своих важных взрослых делах. Ко мне обращались как к равной, как ко взрослой.
Только вот в чем была проблема: когда Андрей брал меня за руку, меня начинало немного мутить. Ладони у него всегда были влажные и холодные, сжимал он мои бедные пальчики, словно тисками, песни и разговоры мгновенно теряли для меня всякую привлекательность. Я начинала крутиться, как уж на сковородке, пытаясь освободиться. А ближе к ночи вообще старалась убежать
и спрятаться, потому что боялась, что ребята из лучших побуждений определят нас с Андрюхой в одну палатку.
В начале августа Андрей позвал всех старичков на свой день рождения. Из новеньких членов секции пригласили только меня и двух моих подружек. Девчонки были просто в восторге, я — так себе. Умом мне хотелось пойти, но тело ломало так, будто я заболела гриппом.
Моя мама всегда все замечала, но не спешила высказываться. На этот раз я так явно маялась, что мама наконец оторвалась от пишущей машинки и задала мне вопрос:
— Ну и чего ты страдаешь?
— Мама, — торжественно начала я. — Я хочу посоветоваться. За