Мамочка в подарок стр. 50
подобное не способен. Но и поверить до конца никак не выходило.
Я сделала глубокий вздох, чтобы… что? Задать вопрос? Согласиться? Отказаться?
Боже, о чем я вообще думаю? Разве не об этом я мечтала в глубине души и боялась обличить в реальное желание еще вчера под рождественской елкой? Разве не о такой семье я грезила? Более того, с недавнего времени, я желала для себя не такую, а именно эту семью.
Вот она мечта, только руку протяни.
И я просто не могу отказаться, действительно не могу, несмотря на общественные нормы и предубеждения.
Все еще с полным ощущением нереальности я приняла коробочку.
– Почту за честь, – сдавленно прошептала я и только сейчас заметила, что по лицу текут слезы.
Судорожно вытирая влажные дорожки, не заметила, как приблизился капитан и притянул меня к себе. В его теплых ласковых объятиях я совсем раскисла и уже не пыталась остановить соленый поток. Я плакала от счастья на груди любимого мужчины. Санни, поддавшись моему настроению и обвив мою талию маленькими ручками, лила слезы сквозь радостное «ура». И только Виктор оказался максимально практичным и, не давая мне возможности передумать, одел кольцо на безымянный палец, словно закрывая путь для отступления.
– Пап, – шепнула Санни, когда я почти пришла в себя. – А мне можно уже сейчас Мисс Блю называть мамой или только после свадьбы?
Спустя секунду плотину вновь прорвало, но теперь я плакала, обнимая малышку, в приступе невероятной благодарности за доверие и любовь.
– Наверное, это означает «да», – прокомментировал капитан мой порыв со сдавленным смешком.
– Женщины…– философски изрек Виктор.
Эпилог.
Свадьба состоялась вскоре после Рождественских праздников. Небольшая лондонская церквушка и самые дорогие для нас люди – Санни и Виктор. Мы были счастливы тем, что есть друг у друга и больше нам не нужен был никто. Короткая служба, два искренних «да», два кольца и наши радостные дети. Я не смогла бы представить более счастливый день. Не могло быть в мире ничего лучше и правильней.
В тот же вечер капитан вносил меня на руках в нашу уже общую спальню и с наигранно облегченным вздохом жаловался:
– Ты не представляешь, как надоело по утрам вскакивать ни свет, ни заря.
С той первой ночи я больше ни разу не ночевала в своей комнате, но упорно продолжала прокрадываться к своей спальне, чтобы не вызвать досужих пересудов. Мне было плевать на них, но позволить себе аморальное поведение при детях не могла. Гувернантка, опекун или мама, главное - личный пример и он должен быть безупречен.
– Никто и не просил, – улыбнулась я, запуская пальцы в черные волосы и наслаждаясь их прохладой и мягкостью.
– Неужели ты думаешь, что можно отказаться от такого, – хохотнул мой капитан. – Растрепанная, смущенная, в кое–как застегнутом платье.
Ой!
– Да, да. Видела бы ты, как многозначительно закатывал глаза дворецкий…
– Что?! – похоже, у меня покраснели даже кончики ушей.
– А ты, правда, думала, что мы ни на кого ни разу не наткнулись по чистой случайности? Нет, наш дворецкий тоже блюдет репутацию дома и потому лично следил, чтобы никто не понимался на наш этаж до, так сказать,