Мамы-мафия стр. 128
всё, что вы сделали, но это многое объясняет.
Ягуарный мужчина смотрел на меня, наморщив лоб.
– Вы вот это видите, когда вы на меня смотрите? Маленького мальчика? Знаете, это для меня нечто совершенно новое. Большинство женщин говорит, что я выгляжу как старший брат Джонни Деппа.
– Ну да, – ответила я. Ну просто образец скромности. – Но я не такая, как другие женщины.
– Это верно. Скажите, с этим очаровательным психологическим заключением вы бы и в суде выступили в мою пользу?
– Надеюсь, что это не понадобится, – ответила я. Что он собирался сделать? Столкнуть мать с балкона? Я его очень хорошо понимала. Но мне было ясно, что он просто пытается окрасить наш разговор в юмористические тона, чтобы сгладить неловкость ситуации. Я бы сказала, что с этим он опоздал.
– Так зачем вы на самом деле здесь?
– На самом деле я иду к психиатру на четвёртом этаже, – ответил ягуарный мужчина. – А вы?
– У меня встреча с моим адвокатом по разводу, – сказала я. – На одиннадцатом этаже.
Ягуарный мужчина громко рассмеялся.
– Что тут смешного? – спросила я. – Каждый четвёртый брак в Германии заканчивается разводом, и это не означает, что меня тоже слишком рано высадили
на горшок, если вы об этом подумали.
Ягуарный мужчина всё ещё смеялся.
– Ну, тогда заходите, – сказал он, показывая на открывшиеся двери лифта.
Его смех показался мне таким неуместным, а его глаза сверкали так странно, что я почувствовала страх.
– Нет, спасибо, я пойду пешком, – ответила я. – Подъём по лестнице полезен для здоровья.
– Ну, тогда… – ягуарный мужчина зашёл без меня в лифт. – Увидимся, – сказал он.
– Конечно, – ответила я. Последнее, что я увидела перед тем, как двери лифта закрылись, были сверкающие тёмные глаза. Он действительно выглядел как Джонни Депп. А не как его старший брат.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы найти лестницу – хорошо спрятали, – и пока я поднималась на одиннадцатый этаж, у меня было достаточно времени, чтобы подумать о себе и о ягуарном мужчине. Я пришла к выводу, что это была самая неловкая история в моей жизни. Я не смогла вспомнить ни о ком, с кем бы случилось что-то более неловкое, за исключением женщины, с которой я лежала в одной палате после родов Юлиуса. Её звали Йола Хальтманн, и она через два дня после рождения дочери была всё ещё толстой, как баллон. Когда она везла по коридору аквариум с ребёнком, её часто спрашивали, когда же она наконец закончит с родами, и от этого она понятным образом зверела. В ещё большую ярость её приводили журналы с фотографиями известных женщин, которые через три дня после родов танцевали на вечеринках в платьях в облипку и выглядели восхитительно.
– Как, чёрт побери, это возможно? – восклицала Йола, швыряя журнал об стену. – Под это платье не поместятся даже трусики, не говоря уже о гигиеническом поясе размером с подушку. У нас порезы и компрессы на груди, а у этих женщин ничего не течёт и не выпадает – пускай кто-нибудь мне ещё раз расскажет, что существует