Мамы-мафия стр. 62
может случиться, если их отпускать бегать.
– Да, но собьют ли их в четыре или в семь – нет никакой разницы, – сказала Анна. Мы с Мими ничего не ответили, и она продолжала: – И именно с такими оберегаемыми детьми всегда происходит самое плохое, разве нет? Я знаю ребёнка, с которого никогда не спускали глаз. Он получил перелом основания черепа, когда карабкался в детской на стул.
Я вдруг поняла, что ей сейчас так же неуютно, как и мне. Наверное, она боялась, точно как и я, что мы можем считать её бабищей – в её случае потому, что она позволяет своим детям безнадзорно бегать по посёлку.
– Тоже верно, – заметила Мими, без спросу наливая Анне малиновой наливки. В стакан для воды. – Всё делается наоборот.
– Меня всё время мучают угрызения совести, потому что я так много работаю и постоянно предоставляю детей самим себе, – сказала Анна, сделав большой глоток из своего стакана. – Мой муж бывает дома ещё меньше, чем я, доброй бабушки поблизости у нас нет, а на няню нет денег. Зато Макс в свои четырнадцать лет запекает фантастическую лазанью и сам себе пишет в школу записки от родителей. Он не упрекает меня в том, что я так мало забочусь о нём и его брате, зато он считает замечательным, что у него так много свободы. И ему также нравится, что у нас есть деньги на дорогие шмотки. Мы позволяем себе три отпуска в год, во время которых мы пытаемся нагнать все упущения. Что в основном приводит к катастрофам. В этом году Макс хочет уехать с группой молодёжи. – Она прикурила сигарету. – Можно? Или здесь кто-нибудь беременный?
Мими вздохнула.
– Не-е, к сожалению, нет.
– И я нет, – сказала я. – Да и откуда?
– Обычно я не курю, – сказала Анна, глубоко затягиваясь.
– А мы
обычно не пьём, – ответила я.
– Самое большое сигарету в два дня, – объяснила Анна. – Но сегодняшний день был ужасно противным. Он просто взывает к сигарете. Если Макс войдёт, я затушу. Он всегда ужасно волнуется, если я делаю что-нибудь нездоровое. Хорошие матери не курят. Потому что они тем самым вредят здоровью своих детей и, кроме того, подают плохой пример. Я плохая мать. Хорошая акушерка, но плохая мать.
– Я тоже, – ответила я. – Не акушерка, но плохая мать. На улице минус тридцать градусов, а мой сын на улице без шапки. – У Юлиуса такие чувствительные уши, как я его только выпустила? Я хорошо помнила последнее воспаление среднего уха. Я прошлёпала через зимний сад наружу и пошла искать детей.
Они все стояли вокруг толстого дерева и дискутировали по поводу размеров и внешнего вида будущего домика. Вопреки моим предположениям, было совершенно не морозно, скорее тепло, где-то в темноте нас подстерегала весна.
– Я хочу пиратский корабль, – говорил Юлиус.
– А я – рыцарскую крепость, – кричал Яспер.
– А я не хочу никаких детей в моём домике, – заявила Нелли.
– Здесь так много деревьев, что каждый может получить свой собственный домик, – объяснил Макс.
– Только не