Мамы-мафия стр. 88
хотя не издал крика боли, но тем не менее не сделал попытки продолжить разговор. Под аккомпанемент ругани Хемпелей он сел в машину и уехал. Ясное дело, он начал кое-что дома, что ему хотелось довести до конца. Лоренц никогда не останавливался на полдороге.
Я робко постучала в Неллину дверь.
– Оставь меня в покое, – сказала Нелли. Но в данной ситуации я сочла это неуместным. Поэтому я вошла в её комнату.
Нелли лежала на кровати, прижавшись головой к своему ослику, и всхлипывала. Я села на краешек её постели.
– Послушай, дорогая, мне очень жаль, что ты такое видела.
– Не было никаких тараканов, – вырвалось у неё между двумя всхлипываниями. – Он просто не хотел, чтобы я увидела эту Тусси. Жалкий трус.
Не было никаких тараканов, и никакой другой причины для нашего расставания тоже не было, кроме «этой Тусси» – в своём предположении я с самого начала была права. Просто Лоренц так долго это отрицал, что я сама перестала в это верить, и это было самое гадкое во всей истории. Эта новая была у него не со вчерашнего дня, я была в этом уверена.
Нелли абсолютно права – Лоренц просто жалкий трус.
Я осторожно погладила её по волосам.
– Нелли, дорогая. Насчёт этой истории с Биби Блокберг мне тоже очень жаль. Я не должна была об этом рассказывать. Но все родители рассказывали неловкие вещи про своих детей. Что могут делать подростки, хотя они и мечтают повзрослеть. Ты знала, что Нина Бранд никогда не ложится спать, не сказав своей кукле Барби доброй ночи? Люкас настаивает на том, чтобы перед сном молиться вместе с матерью – тот самый Люкас, который недавно допьяна напился пивом. Лена каждый вечер смотрит про песочного человечка. Сара, та самая Сара, которая на последнюю классную поездку притащила ящик слабоалкогольных напитков, настаивает на том, чтобы у неё в комнате всю ночь горел ночник. Эльмо любит, чтобы мама рисовала ему кетчупом смайлик на бутерброде. А ещё кому-то – по-моему, Марку – нужна мягкая игрушка, чтобы заснуть.
Нелли села на кровати.
– Правда? Марку нужна мягкая игрушка? – Она вытерла слёзы с лица.
– Да. Зайчик.
Нелли захихикала.
– И Марк хвастается, что он скоро сделает татуировку! Я спрошу его завтра, не будет ли это зайчик!
Она ещё раз сухо всхлипнула, как маленькая девочка, которая побила себе коленки. Я обняла её.
– Я так люблю тебя, Нелли, – сказала я. – И я рада, что ты снова со мной. Несмотря на обстоятельства.
– Я тоже тебя люблю, – сказала Нелли. – Собственно.
Какое-то время мы сидели обнявшись и молчали.
– Папа всё же такой негодяй, – сказала в конце концов Нелли. – Ты знала, что у него есть эта блондинистая Тусси?
– Нет, – ответила я. Я бы охотно порасспрашивала Нелли о новой Лоренца. Насколько она блондинка? Моложе меня? Что она делала с Лоренцем либо он с ней? Но это было нельзя, бедное дитя было в шоке.
– Может быть, она хорошая, знаешь ли, – сказала я. – У папы, собственно, в отношении женщин хороший вкус.
– Я считаю ужасным, что он