Манипуляция сознанием стр. 2
намерены приобретать эту вещь. Вопрос предполагает, что такое решение вы уже приняли и остается решить пустячок – платить рублями или долларами, над чем вы и начинаете размышлять.
Предполагаю, что прочитанное вызвало у читателя ироническую улыбку: примитивная уловка, видимая, как говорится, невооруженным глазом. Не торопитесь с выводами. Напомню, что «продавец» к вам уже подстроился и ведет, ваше сознание уже не столь критично, как при чтении этих строк.
Следующий маневр – команда, скрытая в вопросе. Уверен, что такие команды каждый из нас не так уж редко и дает, и получает. Мы говорим приятелю, жене, мужу, брату, сыну: «Ты бы не мог (ла) бы подать мне спички?» Вопрос предполагает ответ «да» или «нет», но нам подают спички. В определенной ситуации вам могут сказать например, так: «Любопытно, вы уже знаете, что уступите мне эту вещь?» Слово «знаете» в дано контексте очень коварно – это ловушка для сознания. Вы начинаете размышлять над ним, совершенно упуская из виду главное: уступать или нет то, о чем вас просят.
Использование противоположностей. Этот прием строится на связывании происходящего с тем, чего от вас добиваются. Например, вам могут сказать: «Чем внимательнее вы ко мне присматриваетесь, тем больше доверяете».
Торговцы порой оказываются в ситуации, когда какую-то вещь надо продать в первую
очередь или как можно быстрей. Человек, знающий гипноз, воспользуется техникой, которая называется предоставлением всех выборов. Торговец будет создавать впечатление полной открытости товара для глаз покупателя и добросовестно перечислить все варианты сделки, одна нужный ему вариант прозвучит более внятно, солидно, медленнее, остальные – скороговоркой. Речь соответствующим образом будет поддержана и мимикой.
Вот что пишет об использовании речевых стратегий сам Милтон Эриксон своим коллегам психотерапевтам: «…Предписание некой двойной задачи обычно оказывается более действенным, чем формулирование этих задач порознь. Например, мать может сказать: «Джонни, когда ты выведешь велосипед, вернись и закрой гараж». Это звучит как единое задание, одна часть которого способствует выполнению другой, так что в целом оно кажется легче, чем два отдельных задания. Если бы мать сначала попросила Джонни вывести велосипед, а потом велела ему закрыть гараж, для него это представлялось как два отдельных, не связанных между собой дела. На каждую из двух просьб легко было бы сказать: «Не хочу». Но отказ от двойственного задания был бы просто непонятен. Что он означал бы? Что он не выведет велосипед? Что если и выведен, то не вернется к гаражу? Что не закроет дверь?
Удерживать от отказа в подобном случае может сама степень усилий, которые нужны, чтобы определить, от чего именно отказываешься. А отказываться «вообще от всего» – неловко. Поэтому Джонни скорее выполнит, пусть и нехотя, такое комбинированное поручение, чем будет анализировать ситуацию. Попроси его мать о любой из этих вещей по отдельности, Джонни легко мог бы бросить: «А, потом!» Но в случае такой двойной задачи он не может просто сказать «потом», ибо если он выведет велосипед «потом», то должен будет «немедленно» вернуться к гаражу и «немедленно» закрыть дверь. Логичность этого «если – то должен», конечно мнимая, но повседневная жизнь – вовсе не задачник по логике, в ней обычно действуют свои эмоциональные резоны. Я нередко говорю своим пациентам: «Как только вы сядете в кресло, вы