Манолито Очкарик стр. 3
деле спец, каких мало. А вот дед мой вообще против всяких подзатыльников, он и маме всегда говорит: «Доча, хочешь шлепнуть парнишку, так метила бы ниже. А по голове не бей, ему учиться надо».
Дедушка у меня классный, прямо-таки суперклассный, самый суперский на свете. Раньше он жил в деревне, а три года назад перебрался к нам в город. Мама тогда закрыла лоджию алюминиевой перегородкой и поставила диван-кровать, чтобы мы с дедом там спали. Я каждый вечер раздвигаю дедушкин диван. Возиться с диваном — жуткая морока, но я не жалуюсь, потому что дед каждый раз дает мне за это монетку для свиньи. Свинья у меня, конечно, не настоящая, а копилка, так что скоро я жутко разбогатею.
Иногда дед называет меня наследным принцем, потому что когда-нибудь мне достанется все, что он откладывает с пенсии. Мама не любит, когда мы с ним говорим о смерти, а дед всегда отвечает, что жить ему осталось пять лет, так что пока не помрет, будет говорить, о чем вздумается.
Дедушка любит повторять, что хочет умереть до 2000 года, охота была смотреть, что там еще наворотят в новом веке, на его век и одного века хватит. Он уже давно решил умереть в 1999 году и обязательно от простатита, потому что какой смысл столько лет маяться от этой дряни, а потом взять да и помереть от чего-нибудь другого.
Я ему сказал, что лучше пусть он наследство оставит, а сам не умирает, потому что спать в одной комнате с дедом Николасом — это просто супер. Мы каждый вечер засыпаем под радио, а только мама попробует его выключить, как мы тут же — раз! — и просыпаемся. Такие уж мы с дедом. А если дедушка умрет, мне придется спать в одной комнате с Придурком, и это будет полный отстой.
Придурок — это мой младший брат. Больше ни братьев, ни сестер у меня нет. Маме ужасно не нравится, что я зову его Придурком. А что, прозвище как прозвище. На нее не угодишь. И потом, я ведь не нарочно, это у меня случайно вырвалось, не то чтобы я полдня сидел и скрипел мозгами, что бы такое выдумать.
Это получилось прямо сразу, как он родился. Дедушка отвел меня к маме в роддом. Мне было пять лет, это я точно помню, потому что тогда мне только-только купили первые в жизни очки, а наша соседка тетя Луиса все время причитала: «Бедняжка, всего пять годочков, а уже в очках».
Так вот, подхожу я к кроватке и протягиваю руку, чтобы
раздвинуть этому типу веки. Это мне Ушан сказал, что если у моего братишки окажутся красные глаза, значит, в него вселился дьявол. Короче, ничего я ему такого не сделал, а чувак ка-ак разревется, и рев-то у него сразу видно, что деланый. Тут все на меня набросились, как будто это в меня вселился дьявол, а я тогда в первый раз и подумал: «Вот придурок!» Так это у меня в голове и засело. Пусть теперь кто-нибудь попробует сказать, что я обзываюсь. Сам виноват, не успел родиться, а от него уже одни напряги. Самое подходящее для него прозвище.
Вот мне, например, подходит прозвище «Манолито