Маргаритки стр. 5
под рассказ о нелегальных иммигрантах, приехавших в Швецию за последние десятилетия. До боли пронзительные кадры — мужчины и женщины, запертые в грузовике на пути через Турцию в Европу.
— За пятнадцать тысяч долларов иракец получает паспорт, переезд и легенду. Сеть торговцев людьми существует по всей Европе с ячейками во всех конфликтных регионах, откуда пытаются бежать люди.
— Что за легенда такая? — спросила одна из слушательниц.
— История беженца, — объяснил Якоб. — Посредник сообщает беженцу, что он или она должны говорить, чтобы иметь шанс получить вид на жительство в Швеции.
— Но пятнадцать тысяч долларов? — скептически усмехнулся один из мужчин. — Огромная сумма! Неужели это правда так
дорого стоит?
— Конечно же нет, — терпеливо отвечал Якоб. — Те, кто стоит за этой организацией, получают невероятные доходы. Это жестокий рынок и чудовищно несправедливый. С другой стороны, причины довольно понятны. Европа закрыта для людей, оказавшихся в беде. Остаются только нелегальные пути, и их контролируют преступники.
Поднялись еще руки, и Якоб отвечал на каждый вопрос. Наконец осталась лишь одна молодая девушка. Та самая, с бумажным платочком в сжатом кулаке. Ее глаза прятались под длинной рыжей челкой, отчего облик девушки казался каким-то неуловимым. Такое лицо потом трудно описать по памяти.
— И что, нет никого, кто занимался бы этим только из чувства человеколюбия? — спросила она.
Это было что-то новенькое. Никто никогда не спрашивал ничего подобного на его проповедях раньше.
— В Европе, и в Швеции в частности, существует огромное количество организаций, занимающихся беженцами, неужели никто из них не помогает им добраться сюда, в нашу страну? — продолжала девушка. — Более или менее гуманным способом?
Вопрос попал в точку. Он долго медлил с ответом, раздумывая, сколько на самом деле ему следует рассказать.
— Помогать людям добраться до Европы нелегальным способом является преступлением. Независимо от того, как мы сами оцениваем подобные способы. Иными словами, любой, ступивший на такой путь, автоматически преступает закон, а это останавливает большинство людей, даже движимых самыми благородными побуждениями.
Он снова замялся.
— Но я слышал, что и в этой сфере происходят некоторые перемены. Говорят, есть люди, настолько сочувствующие беженцам, что готовы помочь им достичь Европы за значительно меньшие суммы. Но это, как я уже сказал, только слухи, точно мне ничего не известно.
Он ненадолго прервался, молча молясь о том, чтобы так и стало, как он сказал, и почувствовал, как участился его пульс.
Закончил он как обычно:
— Я думаю, нам не стоит бояться, что в мире якобы есть много людей, мечтающих обосноваться в стокгольмских предместьях без работы и постоянного жилья. Напротив, нам стоит задуматься хорошенько о следующем: чего только не сделает отец ради будущего своих детей? Чего не сделает потерявший все, дабы улучшить собственную жизнь?
В тот самый момент, когда Якоб Альбин завершал свою проповедь под аплодисменты слушателей, в стокгольмском аэропорту Арланда сел вылетевший несколько часов назад из Стамбула «Боинг-737». Капитан, направлявший самолет в шведскую столицу, объявил, что температура за бортом составляет три градуса ниже нуля и что к вечеру ожидается снегопад. Он поздравил всех пассажиров с возвращением и велел бортпроводнице объявить, что все должны оставаться на местах, пока не погаснет табло «Пристегнуть ремни».
Али напряженно вслушивался, но не понимал ни английской речи, доносившейся из громкоговорителей, ни другого