Марш Турецкого стр. 2
инструкции начальника отдела 3-го Главного управления "Т" КГБ СССР генерал-майора госбезопасности тов. Кассарина В. В. Мне разъяснено, что в случае разглашения государственной тайны и сокрытия сведений, имеющих государственное значение, я могу быть привлечен к уголовной ответственности по ст. 64 УК РСФСР вплоть до высшей меры наказания расстрела.
А. Турецкий
г. Москва, 23 ноября 1982 г.
Я вытащил самописку и подписал смертный приговор. Ведь я собирался "разгласить" все это Меркулову при первом же удобном случае. Кроме того, меня уже можно было ставить к стенке также и за "сокрытие", потому что на вопрос Кассарина: "Нашли ли вы дубликаты бумаг Ракитина?" я ответил: "Нет, не нашли".
Не знаю, поверил он мне или нет, но взял подписку и, свернув ее, положил во внутренний карман. Как ни странно, я почувствовал облегчение. То есть я вошел в роль доносчика и предателя. На самом же деле я был двойным агентом, Джеймсом Бондом. Одним из моих "хозяев" был вот этот гэбэшный генерал. Другим… Кто был другим? Меркулов? Я сам? Но это уже было неважно. Я положил ногу на ногу и с бодростью в голосе, на какую только был способен, спросил:
- Значит, вы подсаживаете меня к Меркулову?
- Я не ошибся в вас. Вы умница, серьезно сказал Кассарин.
Именно так. Размотайте его любой ценой. Я должен знать все новости. Если вы справитесь с этим заданием, скажете, где дубликат записей Ракитина и все остальное, будет хорошо и вам и мне.
- Вы получите звание Героя, а я орден Красного Знамени, выпалил я и удивился своей наглости.
- Вы недалеки от истины! Кассарин ухмыльнулся и не отвел взгляда.
- Василий Васильевич, а вы даете гарантии, что у меня не будет неприятностей в прокуратуре?
- Даю.
- Какие?
- Мое честное слово. Честное слово генерала КГБ.
Я поднял брови, словно паяц в одноименной опере Леонкавалло.
- Есть у вас, Александр Борисович, другой выход? вкрадчиво спросил Кассарин.
…Я приоткрыл дверь в спальню мама сидела на стуле около низкого столика, на котором стояла пишущая машинка со вставленным в нее листом бумаги. Мама подняла голову и прошептала:
- Они ушли?
- Да, ответил я тоже почему-то шепотом.
Мама вскочила со стула, открыла платяной шкаф, вытащила пакет с чулками, вынула из него картонку с намотанными на нее колготками.
- Мам, ты что?
Мать запустила руку внутрь колготок и вытащила оттуда конверт. Ничего не говоря, она быстро подошла ко мне и сунула конверт во внутренний карман моего пиджака. Потом положила колготки обратно в пакет и швырнула их в шкаф.
- Мама, что с тобой?
- Сашенька, сыночек, я сегодня сыграла самую трудную роль в моей жизни. Я знаю, что он мне поверил. Как ты думаешь, поверил?
- Да о чем ты, мама?
- Ничего не спрашивай, сыночек, прочти это и… делай, что хочешь храни или выброси, лучше сожги. По-моему, Павел вернулся лифт пришел. Больше ни слова…
В коридоре раздалось: "Отговорила роща золота-а-я…".
- Паша, первый час ночи, тише!
- Почему "тише", отчего "тише"? Сашок, иди сюда, пропустим еще по маленькой. За такое знакомство не грех по лишней пропустить! Такой человек этот Василий колосс! Теперь тебе дорога