Библиотека

Марсианин: Цандер. Опыт биографии стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

через пески Бартской улицы к станции Засулаукс, а все чаще и чаще уходил на фабрику, где строились самолеты и моторы для них».

Как раз летом 1910 года на «Моторе» выпустили первые аэропланы, и на испытательном полете одного из них Фридель вместе с другими членами общества кричал «ура!» и кидал в воздух фуражку. Впрочем, последнее не рекомендовалось делать, поскольку аэроплан можно было ненароком сбить. Как раз такое трагикомическое приключение и случилось вскоре в Риге во время показательного полета одной из первых русских женщин-пилотов, Л. А. Галанчиковой. Восторженный зритель сбил ее аэроплан брошенной вверх тростью, которая попала в пропеллер. Студенты «Общества воздухоплавания» послали ей в больницу огромный букет роз и гиацинтов, но прекрасные цветы не могли заглушить жгучую обиду. Через два года, совершив триумфальный перелет из Москвы в Париж на самолете «Моран-Ж» (на таком самолете погиб во время воздушного тарана в 1914 году П. Н. Нестеров), она все равно не могла забыть, как в Риге ее сбили палкой…

Работа молодого Цандера на заводе «Мотор» имела большое значение для становления его как инженера. Человек, который прекрасно поет, если хочет стать певцом, нуждается в том, чтобы ему «поставили голос». С детства были видны инженерные способности Фриделя, но и их тоже требовалось еще «поставить». Практика на «Моторе» и последующая связь с заводом не были для Цандера унылой отработкой положенных часов. Теодор Калеп был прекрасным наставником молодого практиканта прежде всего потому, что сам находился в постоянном поиске. Бездумно копировать какую-то зарубежную модель он не хотел. Калеп все время стремился вырастить свой авиационный гибрид, комбинируя системы братьев Райт, Фармана, Граде. Чуть позднее, в 1913 году, на «Моторе» был создан моноплан «Дельфин» конструкции молодого военного летчика Виктора Владимировича Дыбовского. По мнению авиаконструктора и историка авиации В. Б. Шаврова, эта машина опередила в некотором отношении свое время по крайней мере лет на десять-пятнадцать. «Оригинальные формы „Дельфина“ были единственными в мире в течение длительного времени», — писал Шавров.

Едва начав новое дело, в котором Калеп не имел и не мог иметь опыта, и освоив производство моторов «Райт» и «Гном», он тут же начинает собственные конструкторские разработки и создает в кратчайшие сроки ротативный двигатель «Калеп» мощностью до 50–60 лошадиных сил, что по тому времени было совсем не мало. «Калеп» был не хуже «Гнома», и русские специалисты понимали это. Но замена «Гнома» «Калепом» грозила испортить отношения с Францией — главным авиационным поставщиком Российской империи. О достоинствах нового мотора говорит тот факт, что многие конструкторы меняли зарубежные двигатели своих аэропланов на «Калеп». Он стоял

на моноплане ЛЯМ, сделанном в мастерских Московского общества воздухоплавания, на одном из самолетов С-16, который создавался в Петербурге, как истребитель сопровождения для гиганта «Илья Муромец», и на других, чаще всего несерийных машинах, которые строились многочисленными любителями в единичных экземплярах, что позволяло не брать в расчет все внешнеторговые тонкости.

Быть может, именно Теодор Калеп в большей степени, чем институтские профессора, привил молодому Цандеру эту святую неудовлетворенность, когда человек не может довольствоваться достигнутым и постоянно ищет новых совершенств.

В 1910 году наряду со студенческим в Риге возникло «взрослое» «Общество изучения воздухоплавания», основанное Чарльзом Кларком, Теодором Калепом и Эдуардом Пульпе — молодым учителем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.