Мартлет и Змей стр. 2
худющая лошадь неторопливо перебирала копытами по избитому тракту, низко, словно в печали, опустив голову, и лениво отмахивалась хвостом от назойливых мух.
– Эгей, бездельники! – послышалось с воза. – Погодь закрывать! Надо человека пропустить…
Обладатель хриплого баса несколько приподнялся на козлах, помахав рукой в сторону ворот, сразу за которыми уже виднелись узкие мощеные улочки славного города Теала.
Человек, подъехавший в столь неподходящий час к южным воротам, являлся достаточно крупным мужчиной с неряшливой черной бородой во всю широкую немытую физиономию. Грубые распухшие руки возничего все были в засохшей земле, а уж навозом от него несло не менее чем на добрых полмили. Подобные невзрачные типы были не редкостью среди крестьян, что возделывают окрестные поля, принадлежащие благородным сеньорам.
– Кого это там несет? – донеслось со стены в ответ. – Грам, ты, что ли?
– А то! – Возничий хлопнул себя рукой по боку, искренне обрадовавшись. – Говорил я Филу Пятаку: меня в городе каждая собака знает, а он не верил, мерзавец…
– Я тебе покажу собаку! – Другой стражник угрожающе двинулся из ворот навстречу телеге, взвалив на плечо алебарду. – Живо учуешь, почем нынче лихо. Подорожную давай! И объясняй, зачем в Теал-то к ночи проникнуть пытаешься!
– Какая еще подорожная, Джонни Хетчинсон? – прищурившись, крестьянин узнал старого знакомого.
Стражник раньше нередко получал втихую с полмешка капусты
за беспошлинный проезд в город от Грама, но теперь он и не подумал протянуть руку за специально приготовленной мздой. Привратник хмуро оглядывал крестьянина из-под сдвинутого назад шлема.
Чернобородый немытый деревенщина выкатил глаза на лоб, что жаба в городском парковом пруду, почесал в затылке, разгоняя вшей, но так ни к какому определенному выводу прийти и не смог – по бестолковому лицу было отчетливо видно: думать он не шибко горазд.
– Эээ… – протянул он. – Что это за новшества такие неслыханные? Как, бишь, грамоту ты назвал?
– А то ты не в соседней деревне живешь-обитаешь, аль новости с языков не слетают, как голуби с крыш славного Теала? – Стражник подозрительно взглянул на приезжего. – Эх, не знай я тебя лично, Дарил Грам, сидеть бы тебе нынче в тюремной камере, как вражескому шпиону злющему.
И без того недоуменное одутловатое лицо крестьянина перекосило, как от зеленой дыни:
– Аки шпиону? Да что ж это делается-то, народ честной? Да чтобы я, да супротив короля, батюшки нашего…
– Тссс! – цыкнул на него старый знакомец, опасливо озираясь – не услыхал ли кто. – Про короля вообще теперь помалкивай, а то как бы чего… Теал, знаешь ли, теперь вольный город, вот так-то, а негодяйского Инстрельда здесь знать не знают и помнить не помнят. А тех, кто помнит… что с ними делают, можешь сам поглядеть, когда мимо рыночной площади проезжать будешь! Висельников издалека видно. Только не говори потом, что я не предупреждал…
Крестьянин испуганно вжал голову в плечи, затем расхрабрился и, придумав новую патриотическую речь, более, по его мнению, уместную, промямлил:
– Дык я это… Да чтобы я, да супротив господина барона… Да здравствует наш благородный сэр Джон Бремер Теальский, да продлит милосердный Хранн его дни!
– Дарил, чтоб тебя! Да ты нынче прям в тюрягу-то просишься, кабы не я… Помер господин барон, мир его праху. Убит в Гортене мерзкими королевскими прихвостнями, понял?! Нынче Теалом владеет его светлость барон