Маска ангела стр. 115
правыми колесами, наклонился, раздался зверский скрежет металла о металл, и машина повисла брюхом на ограничителе, ее переднее колесо так и крутилось по инерции. А дежурная лежала на асфальте, она слабо шевелилась, поворачивала голову, Илья перехватил взгляд женщины, притормозил было, но заметил, как к ней бежит водитель стоявшего первым «бычка». Взял правее, пропуская мужика, и бросился дальше, и едва не оглох от близкого гудка — тепловоз был уже близко, а «Черри» зависал над рельсами, и убрать его оттуда не было никакой возможности.
Открылась передняя дверца, и Кузнецова буквально выпала на асфальт, первым делом осмотрелась, заметила Илью и поползла с потрясающей для ее комплекции скоростью. Илья тоже наддал, но чувствовал, что не успевает, тепловоз снова загудел, длинно и протяжно, запахло раскаленным металлом. «Стой!» — хотел крикнуть Илья, но горло перехватило, он уже поравнялся со шлагбаумом, подлез под ним, и тут Кузнецова непостижимым рывком перемахнула через рельсы и пропала с той стороны пути. А тепловоз с воем и грохотом ворвался на переезд, сшиб к чертям повисший на ограничителе «Черри», смял его, как одноразовый стаканчик, и потащил перед собой по рельсам.
Гул, грохот, вой и жуткий крик позади — Илья невольно обернулся. Кричала дежурная, она сидела на асфальте, прижимала ладонь к разбитому лбу и голосила так, что заглушала рев тепловоза.
— Что? — крикнул Илья, и вдруг сам все понял: по соседнему пути шла электричка. Шла тихо, считай, бесшумно, она будто подкралась с другой стороны, ее никто не заметил, в том числе и Кузнецова. А может, и заметила, но в последний момент, когда было уже поздно, поздно для всех — и для машиниста, что врубил экстренное торможение и остановится теперь километра через полтора, и для безумной тетки, и для Ильи. «Все, теперь точно все», — неотступно крутилось в голове, он отстраненно смотрел, как мимо пролетает товарняк, как исчезает из виду его последний вагон, как останавливается, не доехав до поворота, электричка. И как водитель «бычка» мчится через рельсы, резко останавливается над какой-то темной, совсем нестрашной кучей тряпья, зажимает ладонями рот и отбегает в сторонку проблеваться.
Поднять шлагбаумы было некому, у будки постепенно начала собираться толпа, кто-то куда-то звонил, кто-то лез на рельсы и сразу бежал обратно.
— Там фарш, — услышал Илья, — головы нет, ноги тоже. Абзац, я ж теперь не усну.
«Уснешь, куда ты денешься. Водки накатишь и уснешь как миленький». — Илья побрел к «Роверу». За спиной грохотал пассажирский, а издалека доносилось кряканье спецсигналов — то ли «Скорая», то ли полиция, то ли и то и другое сразу.
Лера
стояла у машины и, завидев Илью, бросилась к нему.
— Что… — она не договорила: Илья оттолкнул ее, вытащил из салона красную сумку, бросил ее девушке под ноги.
— Подавись своими деньгами, дрянь. Пошла вон, проваливай! — Он бы заорал, если бы смог, если бы остались силы. А так вышел сухой тихий шепот, но Лера отшатнулась, хотела что-то сказать, но Илья уже сел в машину и захлопнул дверцу. Накатил сильный приступ тошноты, Илья еле сдержался, сжал зубы, чтобы не вывернуло прямо здесь, аккуратно развернулся, объехал стоявшую столбом растрепанную, всю в песке Леру, и поехал прочь, все прибавляя скорость. Гнал за двести, наплевав на знаки