Маска ангела стр. 80
этого самого черепа красивым полукругом и почти закрывали собой подушку. Из одежды Илья рассмотрел ветхий, как ковер на полу, пестрый халат и даже пуговицы на нем, все остальное закрывало толстое одеяло. «В Петербург уехала, к сестре», пришли на память слова бесноватой многодетки. Илья уже пришел в себя, подошел к дивану и всмотрелся в лицо умершей. Точно, женщина смотрит в потолок пустыми глазницами, и давно смотрит, лет пять уже или шесть. И будет смотреть еще долго, пока дочка, внучка, или кем там чертова тетка этой мумии приходится, не сжалится над старушкой и не похоронит ее по-человечески, или соцзащита не озаботится житьем-бытьем старушки. Скорее второе, это более вероятно, чем проснувшаяся совесть у безумной бабы. Ведь тогда придется отказаться от бабушкиной пенсии, а это, надо думать, неплохие деньги…
В комнате стало холодно, на подоконник упал тополиный лист и неприятно шуршал там, точно мышь в подполе. Илья вернулся в коридор, оделся, швырнул девушке ее плащ.
— Быстро, ждать тебя не буду.
И со всех ног кинулся обратно, накрыл мумию с головой одеялом и невольно содрогнулся от прикосновения к сухой тонкой коже. Высохший труп пропал из виду, и вовремя — Лера могла его заметить, и тут уж точно без истерики бы не обошлось. А девушка уже кое-как справилась с рукавами, завязала пояс и оказалась рядом с Ильей у окна, посмотрела вниз и попятилась к дивану.
— Я туда не пойду, — она показала на окно, — я высоты боюсь. И в самолете мне всегда плохо, особенно когда он взлетает…
Илья попытался схватить Леру, но та ловко увернулась, шарахнулась вбок, подальше от окна. Одеяло на диване скомкалось, задралось, из-под него показалась тонкая, как лапа синицы, кисть руки, иссохшая, узкая и почему-то молочно-белого цвета. Лера пока этого не замечала, она смотрела на Илью и осторожно, шаг за шагом кралась к шкафу, что помещался напротив дивана. Илья шагнул к ней, Лера выставила перед собой руки, но Илья сгреб ее за плечи и толкнул к подоконнику, так что девушка врезалась в него животом и перегнулась вниз.
— Пойдешь, еще как пойдешь, — на ухо ей прошептал Илья, — куда скажу, туда и пойдешь, дрянь. Или скину тебя сейчас отсюда, а наш друг тебя добьет. Этого хочешь?
Она замотала головой, дернулась, Илья отпустил ее, оттолкнул к стене, а сам влез на подоконник, постоял, пригнувшись, в проеме и ступил на карниз.
Дому было лет тридцать или сорок, строили его на совесть, и про внешний вид не забывали. Карниз огибал дом снаружи, и по нему при желании запросто можно
было пройти по кругу, если бы пришла охота прогуляться на высоте третьего этажа. Илья за последние три десятка лет был, скорее всего, первым, он прижался к мокрой от дождя стене, сделал крохотный шажок и повернул голову.
Лера сидела на подоконнике и смотрела вниз, Илье почему-то показалось, что девушка собирается спрыгнуть. А что — запросто, нервы у нее изрядно сдали, и момент, чтобы покончить со всем разом, показался ей подходящим.
— Не советую, — сказал Илья, — тут невысоко, и ты просто покалечишься. Проведешь остаток дней в инвалидном кресле, если повезет и ты не сломаешь позвоночник. Тогда будешь лежать как овощ, ходить под себя