Библиотека

Маскарад на семь персон стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

от смеси которых щипало в носу и свербело в горле.

На полу – Ольга скосила глаза – стояли лужи, но в целом было сухо. Хотя стоявшие посреди этого безобразия ноги торчали из резиновых сапог на десять размеров больше, чем надо.

– Лизавета, что это…

– Ой, мам, привет! Я сейчас… – Она сосредоточенно продолжала переливать что-то из темного флакончика (кажется, лет сто назад в нем размещались витаминные драже… не они ли усеивают пену в ванной?) в крохотную кукольную мисочку.

Ольга сглотнула и довольно спокойно повторила:

– Что это вообще…

– Лаборатория, – ответила дочь несколько удивленным тоном.

Примерно как если бы Ольга спросила: «Что растет на яблоне?» Ответ: «Яблоки», – звучал бы с той же «сама не видишь, что ли» интонацией.

Из-за спины раздались сдавленный смешок и негромкая реплика:

– Научная смена подрастает…

И тут каблук Ольгиного сапога поехал по мокрому полу, и она с размаху уселась на устилавший коридор веселенький полосатый коврик. Больно, впрочем, не было, все-таки пальто толстое, зимнее. Было скорее… смешно.

Ольга сидела на полу возле распахнутой двери ванной комнаты, из которой струились «лабораторные» ароматы – и хохотала. В голос, взахлеб, со стонами и придыханиями – как другие рыдают. Сама она не плакала почти никогда, а с тех пор, как рухнуло ее небо и закончилась ее жизнь, и вовсе не проронила ни слезинки. Внутри был только пепел – откуда там взяться слезам.

Но сейчас они текли по щекам – бежали наперегонки, и почему-то их оказалось очень много. Ольга слизывала их с губы – солоно – и продолжала хохотать. Напротив смеялся Громов – сперва осторожно, точно испуганно, потом громче, задорнее…

Потом он принес Ольге воды – она стучала зубами по стакану и пыталась выговорить:

– Лба… лаб-б-ба… лаб-б-брат-т-трия…

Дочь глядела на все это с некоторым высокомерным изумлением: ну, лаборатория, что смешного?

Сейчас Лизавета жила по большей части в Ольгиной квартире – в той самой, где когда-то устроила «лабораторию». Оттуда оказалось ближе до университета. В особняке, что Матвей отстроил километрах в двадцати за Кольцевой, подальше от выхлопных газов, безраздельно царила трехлетняя Глаша, которую обожали все – начиная от ее собственной няньки и заканчивая приходящим садовником.

Матвей покрепче притянул Ольгу к себе, шепнул прямо в ухо:

– Представь, сейчас приедем, а там – «лаборатория»!

Она засмеялась – тихонько, едва слышно.

За темными стеклами летели крупные, очень белые, как будто светящиеся в темноте хлопья.

– Какой снег… – мечтательно прошептала она. – Как будто над всей землей – снег. Летим сквозь него, как в космосе…

– А поехали завтра с дальней горки кататься? – радостно предложил Матвей. – К утру метель точно закончится, катанье будет сказочное. По свежему-то снежку… И Лизавету прихватим, чего ей в городе торчать?

– Да она, небось, еще после сессии отсыпается, – не особенно уверенно возразила Ольга. – У нее последний экзамен «автоматом» вышел, так что она уже отстрелялась, раньше всех своих. Довольная, как слон. Сказала – неделю теперь просплю.

– Вот пусть на воле и отсыпается, – строго заявил Матвей. – После погулять-то самый сон. Сейчас позвоню, скажу, чтоб глазки немножко приоткрыла, Степан за ней кого-нибудь отправит, в машине может снова засыпать, в дом ее и на руках занесут.

– Тиран и деспот, – весело вздохнула Ольга. – Мой муж – тиран и деспот.

– Да, я такой, – важно подтвердил Матвей и завозился, добывая из глубин кармана телефон.

Ольга,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.