Мастер клинков - Начало пути стр. 23
дар Единого, а Герда увидела в этом покушение на её привилегии как любовницы барона. Ведь если барон умрёт, она всё потеряет. Так что хоть в открытую она мне улыбалась, то за моей спиной постоянно твердила, что я какой-то странный — сплю в кузне вместо того, чтобы спать в доме, как все нормальные люди, не молюсь на Единого Бога, не делаю рукой круг, отгоняя злых духов, умываюсь по пять раз на день, и, страшно сказать, каждый день полностью моюсь.
На тему всего остального я особо не заморачивался, но одну молитву выучить пришлось, так как барон сказал, что тот, кто не молится, сразу попадает под подозрение, как сообщник Неназываемых. Теперь, за общим ужином, я показательно для всех молился перед едой, хотя на самом деле просто бормотал набор слов.
Если тренировки с бароном проходили у меня ни шатко ни валко, то мои дела как подмастерья шли в гору. Дарин, как и пообещал, гонял меня как проклятого, заставляя делать всю чёрную работу по кузне, да так, что каждое утро для меня было настоящим подвигом просто заставить себя подняться. Правда, я смог опять удивить своего учителя, когда в очередной раз продемонстрировал дедушкины знания о металле. Практики мне не хватало, но знаний было хоть отбавляй.
— Слушай,
Макс, — обратился ко мне гном на прошлой неделе, — откуда ты всё это знаешь? Я же вижу, что опыта у тебя никакого, ты даже по металлу не можешь ударить как следует. Я первый раз сталкиваюсь с таким, чтобы у кузнеца с полным отсутствием опыта были такие знания металла, техник его ковки и обработки.
— Тут всё просто, — честно ответил мастеру, к которому я привязывался с каждым днём всё больше, — дедушка у меня кузнец, и прадед был кузнецом, и его отец и дед были кузнецами, а также их отцы и деды. В общем, я и отец единственные в роду, кто не работает с металлом.
Гном недовольно потряс бородой.
— Непорядок это. Нельзя прерывать знания поколений. Я бы с удовольствием поговорил с твоим дедом, по тебе вижу, великой силы кузнец. Никогда не думал, что скажу такое про человека, но чувствую, с гномьем сердцем он был рождён. Так знать и понимать металл может только Подгорное племя.
— Понимаете, мастер Дарин, я не помню, где он и что с ним случилось, — ответил я, поддерживая свою легенду о потере памяти, — у меня только обрывки воспоминаний да знание кузнечного дела остались.
Гном промолчал, но теперь в свободное время выпытывал у меня всё, что я знал о металле. Я рассказывал, что помнил, кроме современных техник и приёмов металлургии, оставляя их в секрете. Иногда, если невозможно было что-то объяснить гному без раскрытия тайны, я делал смущённое лицо и говорил, что не помню. Но всё равно гном был увлечён моими рассказами и всё жадно впитывал в себя, было видно, что кое-что из того, что я рассказывал, являлось для него откровением.
Так прошли два месяца моей новой жизни, и когда начался последний месяц лета называемый тут раднем, в замок пришла беда, круто изменившая как мою жизнь, так и жизнь в замке.
Тогда, в первый день недели, по заведённому порядку барон с Граном уехали на