Мастер соблазна стр. 3
здесь вечно, – закончила она.
– Но ты же не знаешь Англию, – возразил Малик. – Ты очень давно там не была.
– Да, я тогда еще училась в школе-пансионе, – согласилась Соррель. – Но и в то время нельзя было сказать, что я жила там. Нам разрешали выходить из школы только раз в неделю по субботам, чтобы мы могли потратить карманные деньги и купить конфет в деревне.
Взгляд Малика тут же смягчился. Он знал Соррель с тех пор, когда она была очаровательным белокурым ангелочком, приводившим в восторг окружающих.
Ее родители были дипломатами, талантливыми учеными и друзьями Малика. Они погибли – их самолет разбился в горах на границе с Марабаном во время урагана. Шестнадцатилетняя Соррель осталась сиротой.
Возможно, если бы она была моложе, то согласилась бы вернуться на родину и жить с дальними родственниками, которые соглашались взять девочку к себе. Если бы она была старше, то не нуждалась бы в опекуне. Но Соррель не могла остаться одна, и ее опекуном согласился стать Малик, близкий друг ее семьи.
Он был старше ее лишь на тринадцать лет, и даже в куда менее пуританской стране, чем Харастан, возникли бы вопросы о возможности совместного проживания шестнадцатилетней девочки и молодого мужчины. Но у Малика была безупречная репутация, поэтому никаких проблем не возникло. Он занимался образованием и воспитанием Соррель и очень строго относился к ней. И девочка никогда не давала ему повода злиться на нее и беспрекословно слушалась его…
До этого момента.Малик неотрывно смотрел на нее. По традиции в Харастане женщины носили длинные закрытые платья, поэтому он не мог рассмотреть ее фигуру. Но по тому, как струящаяся ткань облегала ее тело, было видно, что Соррель – стройная и красивая молодая женщина. У нее были голубые глаза и от природы яркие губы. Из-под шёлковой накидки выбилась прядь светлых волос, на лице никакой косметики. Он только сейчас понял, что она успела превратиться в красавицу, а он даже не заметил.
Должен ли я отпустить ее?– А ты не можешь просто провести какое-то время в Англии, а потом вернуться? – мрачно спросил Малик.
Соррель вздохнула. Но она же не могла рассказать ему, почему на самом деле уезжает.
– Нет, Малик, – терпеливо произнесла она, понимая: на свете немного людей, которые рискнуть сказать ему «нет». – Я хочу по-настоящему пожить в Англии. Я ведь даже в университете училась здесь, в Кумуш Эй…
– И у этого университета прекрасная репутация во всем мире! – с гордостью воскликнул шейх, перебив ее. – И обучение в нем позволило тебе стать, возможно, единственной женщиной с Запада, прекрасно знающей
наш язык. Ты говоришь на нем почти так же бегло, как и я.
– Спасибо. – Соррель слегка наклонила голову – шейх только что сделал ей комплимент, и не отреагировать на него было бы невежливо. Но она еще раз убедилась, как сильно Малик изменился за последнее время. Когда-то она могла шутя дразнить его или спорить с ним. А теперь… И чем дольше она останется здесь, тем будет хуже. – Я не хочу, чтобы моя родная страна стала мне чужой, – с жаром произнесла Соррель.
Малик медленно опустил голову.
– Да, – признал он. – Связь человека с родиной очень сильна, ведь это еще и связь с нашими