Мастера детектива. Выпуск 13 стр. 47
остальных газетах не было приличных театральных критиков, и все они обычно только и делали, что подпевали Питеру. Никто и представить себе не мог, до чего он довел меня. Все это чуть не кончилось для меня полной катастрофой, по крайней мере здесь. Я просто не могла играть: вечно думала только о том, что он сидит здесь в темноте и ухмыляется. В результате я лишилась всякой надежды на успех в Новом Орлеане. Из театра меня уволили. Я отправилась в Нью-Йорк, где пережила самую черную зиму в своей жизни. Ведь я начинала свою карьеру с такими грандиозными надеждами на успех, и все они
пошли прахом. Мне пришлось, как самой обыкновенной неудачнице, обратиться к театральным агентам. Вероятно, вы не знаете, что это значит. Это значит бесконечное хождение по городу и необходимость экономить каждый цент, не зная, надолго ли еще хватит денег. Это значит ежедневное сидение в конторах театральных агентов сначала в надежде, что у них найдется для вас место в каком-нибудь провинциальном театрике, а потом в надежде, что хоть такое место наконец предложат. Это значит бутерброд в кафе-автомате на обед, а потом и вообще никакого обеда, потому что не остается денег. Это значит постоянное сознание того, что ты никуда не годишься. К счастью, однажды этому кошмару пришел конец. Я получила крошечную роль на Бродвее, и меня заметили. Мне дали роль посерьезнее, а вслед за этим у меня появился и шанс сняться в кино. Но я знала, почему Питер так старался испортить мне карьеру. Он хотел заставить меня продать Четвуд. Четвуд — это наша усадьба, замечательное место, большущий особняк с белыми колоннами посреди дубовой рощи. Кругом мох, весной цветут магнолии, а позади дома протекает тихая речка, заросшая водяными гиацинтами. Полковник Дейли и майор Трент купили его после Гражданской войны, потому что им была невыносима мысль о том, что послевоенная реконструкция бесследно унесет с собой прекрасную неторопливую жизнь, которую они так любили, и им хотелось обрести для себя тихую гавань. В своих завещаниях они написали, что Четвуд должен навсегда остаться во владении семейств Дейли и Трентов, если только все наследники до единого не решат расстаться с ним. Сегодня мы с Питером — единственные оставшиеся в живых наследники. И вот сейчас, как говорят, на наших землях нашли нефть, и уже создан синдикат, готовый купить все эти земли. Подумать только: они ведь разрушат всю эту красоту, вырубят дубы, уничтожат магнолии и наставят вместо них кучу нефтяных вышек. Я на это ни за что не пойду. У меня есть на что жить, да и у Питера тоже, но он хочет иметь гораздо больше. И вот он решил, что если он доведет меня до отчаяния, я буду вынуждена продать свою долю. Но я этого делать не стану. Мне противна его меркантильность, и я ни за что не расстанусь с этим единственным уголком красоты, который у меня есть, даже если придется голодать. Вот если бы я умерла, Питер мог бы тотчас же продать Четвуд этим людям. Они превратили бы усадьбу в нефтяной промысел, а Питер стал бы миллионером.
Она стиснула руками веер так, как будто он олицетворял собой усадьбу, и продолжала