Мать Лжи стр. 652
рассматривать священного Веру, а бог рассматривал его. Нос и уши Веру не были расплющены, уши не расползлись, словно клубни, а в остальном у них одинаковые лица. Пожалуй, бог на несколько лет старше. Широкие плечи, мощные икры… все так, как и должно быть. Более или менее. Скорее более.
— Да, ты не поскупился, — признал путник, чтобы убедиться, не ушел ли скульптор.
— Меня послали за тобой.
Он обернулся.
Флоренгианин был по-прежнему широкоплечий, смуглый и длинноволосый, в кожаной тунике, испачканной глиной и красками. Пожалуй, за последние три года он еще больше окреп. Жизнь оставила след на его лице, а в улыбке недоставало нескольких зубов, но теперь в ней появилась уверенность — или даже высокомерие. Веристы не любили, когда обычные люди не опускали перед ними взгляда. Даже бездомные и голодные веристы.
— Как я рад тебя видеть, Катрат! Мы думали, что ты погиб! Где ты был? — Бенард обнял незнакомца огромными руками каменщика и так сильно его сжал, что тот едва не задохнулся. — Благодарение богам!
Катрат попытался высвободиться и с ужасом обнаружил, что ему это не под силу — если не применять борцовских приемов, чего в храме делать нельзя. У Героев без хозяина, нарушавших покой обычных граждан, очень скоро возникали серьезные неприятности.
— Отпусти меня, — прошептал он на ухо скульптору, — или я выпущу твои кишки и ими же тебя придушу.
Бенард отпустил Катрата и с недоумением на него уставился.
— Это всего лишь дружеское объятие! Я действительно очень рад тебя видеть. Ингельд целыми днями глядела в огонь, а полчаса назад закричала: «Он здесь! Он здесь! Он идет в Пантеон!» И мы пришли.
Растерянный Катрат спросил:
— Мы? — Неужели и его мать здесь? Тут он увидел, что третий человек, присутствующий при их встрече, очень мал ростом.
Скульптор наклонился и поднял девочку. Еще одна флоренгианка с темными локонами и огромными черными глазами. Сунув большой палец в рот, она смотрела на незнакомца из надежных объятий папы.
— Твоя сестра Оливия. А это твой брат Катрат, о котором тебе рассказывала мамочка. Что надо сказать?
Оливия немного подумала и вытащила большой палец изо рта.
— Двенадцать благословений!
— Молодец! Катрат?
— И тебе двенадцать благословений, Оливия. А теперь побегай на улице и полови голубей, а я тем временем сверну твоему папочке шею.
Бенард поставил девочку на пол.
— Разреши-ка. — Он протянул руку и снял грязный шарф, скрывающий ошейник Катрата. — Тебе нет нужды носить его в Косорде. Здесь ты вовсе не безработный верист, а сын правительницы города. И вдобавок — если позволишь — приемный сын ее консорта. Гатлаг слишком стар, и мне нужен новый командир войска. По-моему, лучшего воина, чем Катрат Хорольдсон, не найти.
Катрат подумал, что если не ударит насмешника, то взорвется от возмущения. Или он растопчет Бенарда, или умрет.
Увы, жрецы с любопытством поглядывали на консорта и дочь правительницы, разговаривающих с бродягой-веристом.
— Тебе нужен командир войска?! Как ты добр! Сначала ты убил моего отца, потом изнасиловал мою мать, а теперь у тебя хватает наглости предлагать мне работу? Чтобы я работал на тебя?
Флоренгианин приподнял густую черную бровь.
— Нет, ты будешь работать на нее. Косорд принадлежит твоей матери. И вовсе не я изнасиловал твою мать, а Хорольд. Он делал это